Станислав Сивриев - Теплый лед

Лодка отчаливает от берега. Над Тунджей навис тяжелый туман, видимость не превышает нескольких метров. Вода густа, как подсолнечное масло. Ты напрягаешь слух, пытаясь уловить, не трещат ли поблизости льдины. Льдин не видно, и ты приказываешь грести. Тебе все время кажется, что впереди вот-вот появится темная полоса затора, а Чапыров говорит:

— Еще немного…

Это «немного» превращается в очень много, но ты молчишь. Даже не смотришь на часы. Солдаты замечают все! Тебе не хочется думать о самом страшном: а вдруг затор прорвется и ледяная громада ринется на до смешного маленькую резиновую лодчонку?

Ты первый увидел плывущую ледяную глыбу и, прежде чем остальные поймут, что случилось, бросил тротиловую шашку. Солдаты инстинктивно пригнулись. Раздался грохот взрыва и на вас посыпались куски льда. Пока вы пригибались, ледяная громада превратилась в острые осколки. Становилось и в самом деле страшно: объявший вас холод то ли шел от реки, то ли скапливался где-то внутри вас самих. Кругом все трещало, ломалось. Ты приказал грести вправо. Тебе казалось, что льды скопились именно там. Они прошли у самого борта — мертвая громада, которая могла вас погубить. Ты вздохнул с облегчением.

Но в этот момент Чапыров не сказал, а скорее прокричал:

— Вот она, запруда!

Ты пригляделся и увидел ее — черту, отделявшую от вас мертвый блеск поверхности большой воды. Выскочил на насыпь — сапоги увязли в размокшей земле. Солдаты последовали за тобой. Ты обрадовался тому, что они бегут следом, если только можно это назвать радостью…

В трех местах заложено по тридцать килограммов взрывчатки, кабель, связывающий детонаторы, аккумулятор для взрывания. Ты посмотрел на всех, будто спрашивал разрешения. Солдаты молчали в напряженном ожидании, и ты включил рубильник. Три вспышки, три взрыва, прозвучавших во мраке без эха. В пустынной тишине вслед за грохотом взрывов заклокотала вода. Рухнула вниз через взорванную преграду, задвигалась ее гладкая, мертвая зыбь. Но и вы попали в капкан — течение могло отнести лодку к образовавшимся в заторе проемам, а там нет спасения…

Вы отправляетесь по насыпи вдоль берега, но и она в одном месте размыта. Давно стемнело, прошло много времени. Тот, со спортивной фигурой, солдат понимает, что твой взгляд направлен к нему. Ты не смотришь на него, но он все понимает и говорит:

— Дайте веревку от лодки, товарищ майор! Я проскочу и вытащу вас.

Сумеет ли он пересечь поток, который клубится и клокочет?

Боец хватает веревку, напрягает силы и отрывается от земли. Цепляется руками за противоположный раскисший берег, и ты, товарищ Ахтаров, второй раз за эту ночь вздыхаешь с облегчением.

Манолов перетаскивает вас всех, вместе с лодкой. Он садится в нее сам, и тебе хочется сказать ему что-то хорошее, обнять его. Но ты человек сдержанный, потому говоришь только:

— Хорошо, Манолов…

Вода уже спала. Вы плывете к свиноферме. Вокруг нее сухо, она спасена. Сторож встречает вас немым вопросом в глазах, как будто вы явились из другого мира. Вам нельзя задерживаться здесь, потому что, вы знаете это, вас ждут, сигналят ракетами, хотя в густой мгле почти не видно света ракет. Тащите лодку через жидкую грязь. Тяжело!

Чапырову знакома вокруг каждая пядь. Он провожает вас к каналу, по которому вы поплывете к берегу. Первые минуты плывете спокойно, но самое страшное всегда приходит после затишья. Освобожденная вода ворвалась в канал, сорвала на своем пути льдины, и вы внезапно попали в их холодный плен. Несколько сильных ударов относят вашу лодку в сторону, наклоняют ее, грозя опрокинуть, потом начинают крушить. А льдины плывут все стремительнее и стремительнее, скрежещут, трещат…

Ты говоришь, Ахтаров, что сам не знаешь, как вы остались живы. Я понимаю тебя — смертельная опасность всегда сохраняется в памяти как какая-то полуреальность. Сном тебе кажется и ваше возвращение на обетованный берег, выход из лодки в полуночный час. Как будто не было и той перепуганной женщины, дом которой был залит водой. Она смотрела на вас как на спасителей, просила вытащить ее пожитки, а спасители качались от усталости, готовые упасть. Она говорит вам, что скарб ее ничтожен, тяжел лишь для нее, но ты не можешь вникнуть в смысл ее слов. Позже, спустя день-два, ты будешь вспоминать эти слова и поймешь, как дороги тебе люди, для которых даже мелочи много значат… Солдаты ждут, что ты скажешь. А что говорить? Даже если нет сил, человеку надо помочь…