Анри Труайя - Рассказы

— Что вы наделали, несчастный, — возопил он. — Что это за объявления?

— Я хотел воссоздать благоприятный для моей благодетельной деятельности климат, — невинно ответил Ахилл Дюпон-Марианн.

— А, ну да! — горько засмеялся Миош, откусывая кончик ногтя. — Прекрасный климат! Настоящий бунт!

— Что?

— Бунт, дорогой мой! Я должен бы даже сказать: революция!

И он потащил филантропа к окну. Ахилл Дюпон-Марианн увидел толпу слуг, надвигающихся сомкнутыми рядами на замок. Они потрясали транспарантами с ужасными лозунгами:

«Ахилл, верни наши деньги!», «Ахилл, верни наши привилегии!» И даже неизвестно почему: «Ахилл, go home! » Они остановились на некотором расстоянии от крыльца. Во главе был Бравур. Ахилл Дюпон-Марианн кипел от бешенства и страха.

— Что вам нужно?! — крикнул он дрожащим голосом.

— Мы больше не хотим быть филантропами только во сне! — ответил Бравур. — Всего каких-нибудь восемь или десять часов счастья в сутки. Хватит!

— Но до создания «утешителей» у вас не было даже этих восьми или десяти часов разрядки, — возразил филантроп. — А вы ведь не жаловались!

— Мы не знали, что теряем! — завизжала одна из женщин. — Теперь мы знаем. Все — или ничего. Чего выдумали, дразните людей, даете им всего на несколько часов деньги, замок, красивую одежду, а после: «Возвращайся к своей метле, к своей грязной посуде!» А я хочу быть филантропом и днем и ночью!

— Мы тоже! Мы тоже!

Ахилл Дюпон-Марианн начал терять терпение. Он взревел:

— Несчастные кретины, ведь если вы будете филантропами и днем и ночью, мне придется уйти в отставку, уехать…

— Убирайтесь! — сказал Бравур.

— Но даже если я уйду, — продолжал Ахилл Дюпон-Марианн, — мое состояние, разделенное между пятьюстами душ, не позволит каждому из вас быть филантропом! Быть филантропом стоит очень дорого!..

— Мы сами увидим!

— А как быть с замком? Ведь он у меня один. А вам нужно пять сотен замков!

— Как-нибудь разберемся. Все это лишь глупые отговорки.

Толпа глухо ворчала, потрясая кулаками, транспарантами и дико гримасничая.

Ахилл Дюпон-Марианн повернулся к Миошу:

— А вы говорили, что ваш аппарат позволит избежать новых революций! Ах! Будь проклят тот день, когда я приютил вас у себя! Как весело раньше мы жили: они работали, я занимался филантропией. А теперь зависть и лень вселились в их сердца. Да и я уже ни на что не гожусь. Меня одолевают сомнения!..

Камень, запущенный издали, разбил вдребезги окно библиотеки.

Пораженный неблагодарностью и злобой своих подопечных, филантроп раскаивался в том, что убил столько времени, холя и лелея их.

— Они нас убьют, — пробормотал Миош, позеленев от страха и стуча зубами.

— Другой судьбы вы и не заслужили, — ответил Ахилл Дюпон-Марианн.

А затем, повернувшись к окну, крикнул в волнующуюся толпу:

— Последний раз спрашиваю, хотите мне отдать аппараты и вернуться к прежней жизни?

— Нет! — промычала толпа и бросилась к крыльцу.

Филантроп и изобретатель через потайную дверь проникли в извилистый и темный подземный переход, который через несколько километров вывел их в чистое поле. По дороге Ахилл Дюпон-Марианн решил оставаться филантропом до конца и подписать дарственную, по которой замок с прилегающими землями становился собственностью его слуг. Миош же поклялся больше нигде не применять свою талантливую и опасную технику. Так как оба остались без работы, а у Ахилла Дюпон-Марианна было еще много денег в банках, они отправились в кругосветное путешествие.

Вернулись они через пятнадцать лет, увидев все, что только можно увидеть на суше, на море и в воздухе. Ахилл Дюпон-Марианн, расточительный по натуре, порастратил последние деньги, помогая бедным в экзотических странах и выплачивая баснословные выкупы пиратам-капитанам, которые время от времени изолировали его в своих каютах. Кредит его истощился, гардероб износился, а башмаки протекали. Постаревшие и израненные, друзья решили посетить с визитом вежливости замок, видевший некогда их беззаботную и богатую жизнь.

Прибыв на место, они решили, что ошиблись. Дорожки в парке и пруды заросли какими-то серыми бурьянами. Поверженные статуи лежали в высокой траве. Гигантские корни пробивались в бассейне, выложенном золотой мозаикой. Остов гондолы висел на верхних ветвях дуба. От замка осталось только несколько обломков стен с зияющими дырами окон и оббитыми барельефами. В развалинах ютились целые стаи птиц, взлетевших с громкими криками в воздух при их приближении. В поселке счастливых людей осталось лишь несколько хижин с облупившимися стенами, прохудившимися крышами, выбитыми дверями и кучами мусора в рост человека. Среди этих развалин бродили какие-то бледные, трясущиеся оборванцы.