Элисон Скотч - Мелодия во мне

– Не говори так!

– Вот-вот! Даже сегодня ты продолжаешь защищать его!

Нелл вдруг сует палец в тарелку Рори с овсянкой и пробует кашу на вкус. Некоторое время она обдумывает слова сестры, а потом спрашивает:

– И чем закончилась тогда наша перепалка с мамой за ужином? Кто победил?

– Никто! – Металлическая ложка ударяется о зубы Рори. – По правде говоря, это было ужасно! Каждая из вас продолжала упираться. В конце концов ты поднялась из-за стола и направилась к духовке, чтобы самой якобы поухаживать за отцом, поставить ему прибор, положить немного риса. Но мама перегородила тебе дорогу, тогда ты стала отпихивать ее в сторону, она тоже начала пихаться, отшвырнула тебя от себя…

Рори замолкает. Как же ей сейчас муторно! И непонятно отчего. То ли та давняя история на нее так подействовала, то ли выпитая текила все еще дает о себе знать. Она взяла сестру за руку.

– Вот этот шрам! – Она осторожно проводит указательным пальцем по шраму, который опоясывает запястье Нелл и даже выступает на поверхность руки. – Именно в тот вечер ты его и заработала!

Нелл поспешно выдергивает свою руку из рук сестры и начинает внимательно изучать вещественную улику, след от той ссоры.

– Нет-нет! – торопиться успокоить ее Рори. – Мама не виновата. Она не хотела причинить тебе увечье. Все произошло случайно! Ничего преднамеренного.

– А когда такие вещи делаются преднамеренно, а? Скажи! – Нелл поднимает глаза на Рори, чтобы встретиться с ней взглядом.

Рори тяжело вздыхает в ответ.

– Ну ты же понимаешь! Мама в тот момент тоже была на грани истерики. Да и ты вела себя не лучше. У вас обеих определенно крышу снесло. И каждая из вас по-своему переживала случившееся. Ты слишком сильно любила отца, а мама… она его столь же сильно ненавидела. Или… Впрочем, если честно, то я даже не могу себе представить, о чем она тогда думала. Винила себя? Винила отца? Взбунтовалась против бога?

– А что потом?

– Потом вы с мамой несколько дней не разговаривали. Ты занималась тем, что собрала все живописные принадлежности, кисти, холсты, свои рисунки и картины и выбросила веё это на свалку. Такой своеобразный акт мести, что ли… Как будто отец мог лицезреть твои действия! И началось… Целыми днями ты врубала на полную мощь музыку. – Рори вдруг улыбается. – Такие странные вкусы для тринадцатилетней девочки. Ты без конца ставила кассеты с записями Guns N’ Roses . Согласись, немного странный выбор для девочки, которая учится в одном из колледжей Бедфорда. Словом, день и ночь в твоей комнате орала музыка. Или в гостевом домике. Не знаю, что ты хотела доказать этим истошным музыкальным марафоном. Но может, музыка помогала тебе выпустить пар, и вся твоя злость в итоге испарилась вместе с ней. – Рори зачерпывает ложкой кашу и глотает ее. – Но как бы то ни было, а через какое-то время ты стала вести себя так, будто ничего и не произошло. Правда, перестала сочинять музыку. Поначалу мама, вооружившись всякими эзотерическими бреднями о Новом веке, пыталась уговорить тебя не делать этого. Она без конца беседовала с тобой, убеждала, просила. Ничего не помогло. Ты лишь еще глубже ушла в себя и отдалилась от нее. Доходило до того, что, когда мама входила в комнату, ты тут же демонстративно вставала и уходила. Вот как было!

Рори почувствовала, что ей стало легче. Прекратились рвотные спазмы. Кажется, она сумела выпутаться из неприятного разговора с минимальными потерями, не зацепив сильно ни одну из сторон. И при этом ничего лишнего не сболтнула.

– А в целом, – сказала она, словно подводя черту под разговором, – что я могу тебе сказать? Мне же тогда было восемь-девять лет. Еще слишком мала, чтобы вникать во все эти семейные проблемы или тем более понимать их.

– А я? Ты считаешь, что в тринадцать лет уже можно быть готовой к столь сложным испытаниям?

– Да при чем здесь ты? – смеется в ответ Рори. – Нелли, дорогая моя! Кто и когда бывает готов к подобным передрягам? Вот почему все в этой жизни так сложно и запутанно.

– Я встречаюсь сегодня с одной своей старой подругой, – сообщаю я Лив во вторник в ходе нашего очередного сеанса. – Надеюсь, она поможет найти мне ответы на некоторые вопросы.

У Лив усталый вид. Интересно, думаю я, есть ли у нее близкий человек, с которым она может поделиться своими проблемами. Мы сидим с нею на моем новом красном диване под небольшим углом друг к другу, совсем рядом. С одной стороны, удобно, с другой – возникает некое ощущение неловкости, словно мы обе вторгаемся в личное пространство друг друга.