Элисон Скотч - Мелодия во мне

– Вы, Нелл, в разговоре со мной пошутили, спросили, нет ли у меня карты той местности, где сейчас скрывается ваш отец. Так вот, отвечаю. Эта тетрадь и есть карта местности, где он бывал, и не раз. Быть может, он сейчас еще там. И он хотел сберечь эту своеобразную карту для вас. – Джаспер смотрит на меня своими зелеными глазами. Надо же, думаю я. Было время, когда они с отцом на пару зажигали так, что весь Нью-Йорк стоял на ушах. Да и не только он. Боже мой! Какими, должно быть, они были великими и несравненными. И какими свободными… Творили что хотели и куролесили как хотели.

– И за все эти годы ни единой весточки от отца? Ведь вы же были его лучшим другом.

– А вы – его дочерью! – мгновенно парирует он и делает глоток. Наверняка у него кофе черный и без сахара. И само собой, без молока. – Насколько я понимаю, вы тоже не получали от него никаких вестей. – Джаспер залпом осушает свою чашку до дна и тяжко вздыхает. И теперь я вижу, какой у него усталый вид. Он похож на старого, замотанного жизнью, неухоженного шарпея со сбившейся в клочья шерстью. – Да! Хотелось бы мне, чтобы все сложилось по-другому. Видит бог! Я о многом жалею сейчас. Например, о том, что не проявил должной настойчивости, не сумел отговорить его, заставить подумать еще и еще раз. Но ваш отец был таким, каким он был. Если уж что надумал, то уже не сворачивал назад.

Бармен громогласно оповещает, что готов заказ на двойную порцию латте с пенкой, приглашая клиента к стойке. А мы оба погружаемся в затяжное молчание. Добавить к сказанному нечего. Джаспер абсолютно прав. Люди не меняются со временем. А потому и надеяться особо не на что.

Питер задерживается на работе допоздна. А потому Джейми и Саманта решили составить мне компанию, вырвались на часок-другой, чтобы заправиться в моей компании куском пиццы в пиццерии Рэйз, что на углу улицы. Я сижу за столиком и лениво листаю тетрадь отца, пытаюсь обнаружить некий скрытый смысл в том, что он изобразил. Попутно набираю номер Андерсона, но он не торопится ответить на мой звонок. Наверняка подвыпил и дрыхнет как ни в чем не бывало, решаю я. Или беседует по другому телефону со своим агентом. В принципе и такое возможно тоже.

– Почему бы тебе не позвонить матери и не расспросить у нее об этом альбоме? – спрашивает у меня Саманта, аккуратно вытирая салфеткой уголки губ.

– Если бы она знала о существовании этой тетради, то уже давно бы рассказала мне о ней.

В самом деле? И откуда же такая уверенность?

– Люди порой способны на странные поступки, особенно если обстоятельства, в которых они оказались, тоже странные, – размышляет вслух Джейми, словно читая мои мысли.

– Например? – интересуется Саманта.

– Я исхожу исключительно из собственного опыта. Мне приходилось сталкиваться с огромным количеством людей, которые всячески пытались хитрить, ловчили, ускользали, пользуясь любым предлогом для того, чтобы скрыть правду об истинном положении дел. Дети, которые будут безутешно оплакивать на похоронах своих родителей, а на самом деле ждут не дождутся, когда те умрут и оставят им наследство, муж, который сообщает в полицию о случившейся с ним на дороге аварии лишь после того, как предварительно высадит из машины свою любовницу. Все эти истории, которым несть числа, позволяют сделать вывод, что у каждого человека, и у нас тоже, есть свои секреты.

Саманта лишь удивленно вскидывает брови и тут же переключает свое внимание на айфон.

– То есть вы считаете, что мама рассказывает мне далеко не все?

Конечно, нет! Твоя мать не рассказывает тебе всего, что было.

Джейми откусывает кусок пиццы, жует, тянет с ответом. Но пожалуй, это тоже можно расценить как ответ. Я довольствуюсь тем, что отхлебываю изрядную порцию из бутылки с диетической колой.

– А вы довольно бескомпромиссный человек. Вам не кажется?

– Ну не такой уж я и суровый! – смеется Джейми. – Хотя, конечно, годы, проведенные на родительской ферме, не прошли даром. Широкое поле было для всяких разных наблюдений… за жизнью, я имею в виду… Сиди себе и наблюдай за тем, как развивается та или иная история: начало, середина, конец. Так что кое-чему я там точно научился. Моя мать всегда говорила, что из меня мог бы получиться неплохой рассказчик, потому что я люблю слушать и наблюдать всякие житейские истории.

– А как вам моя история? Вы уже спрогнозировали ее дальнейшее развитие?

– С вами все обстоит гораздо сложнее и запутаннее, чем с другими. Ведь вы же – единственный человек, который знает всю правду о себе и своем прошлом, но не может вспомнить ее. Вот в чем вся загвоздка!