Элисон Скотч - Мелодия во мне

Ну и черт с ним! Черт со всем, что с ним связано!

С громким треском открываю пятую банку пива и в изнеможении валюсь на диван. И все же изначально я была права: люди не меняются. Никто не изменился за прошедшие годы: ни я, ни мой отец. И другие тоже не изменились. Черт подери этот красный диван, мои новые свитера и облегающие фигуру блейзеры, черт подери мой обновленный гардероб, могущий посоперничать яркостью расцветки с самой радугой. Черт подери меня, новую, придуманную себе Нелл. Черт ее подери! И его тоже.

Стоя на тротуаре, я поджидаю Тину Маркес. Вижу ее издалека. Торопится на встречу со мной, укрывшись от дождя под розовым зонтом. Дождь, как всегда, начался неожиданно, и я тоже максимально ускоряю шаг, несмотря на боли в спине и обилие прохожих на тротуаре. Всякие перемены в погоде теперь сопровождаются у меня ломотой во всем теле, чего раньше никогда не было. Словно мои кости, переломанные ребра и ключица, все они умоляют меня не шататься по городу без дела, а больше лежать в постели под одеялом и нежиться в тепле и уюте.

– Радость моя! – хватает меня за локоть Тина. – Да ты же вымокла насквозь. Забыла первое правило? Выходя из дома, нужно быть готовой к любой погоде.

Нельзя сдержать улыбки при виде такой неподдельной заботы. А потому улыбаюсь, несмотря на прескверное настроение, несмотря на все остальное. Извлекаю из ушей наушники. Кажется, я начинаю понимать, почему когда-то мы с Тиной были подругами.

– Но ты же знаешь не хуже моего, что бывает с теми, кого бог лишил разума. Именно основные правила жизни и забываешь начисто.

Я отбрасываю промокшие волосы назад, капли дождя стекают по спине, оставляя мокрые дорожки на моем полупальто.

– Я предупредила нынешнего хозяина квартиры, что мы не задержимся надолго. Зайдем, оглядимся по сторонам и уйдем.

Я киваю в знак согласия. Прямо как в «Аве Мария», думаю я. Привет тебе, и до свидания.

– Спасибо, что договорилась о встрече. Ты же знаешь, все последнее время я пытаюсь как-то упорядочить разрозненные куски своих воспоминаний, но пока получается плохо. Никак они не хотят соединяться друг с другом и складываться в единое целое.

– Послушай меня, Нелл. – Неожиданно Тина мрачнеет, словно только что в ее сознании что-то перевернулось. – Когда-то мы с тобой были закадычными подружками. Потом в один прекрасный день перестали дружить. Но все же долгие годы мы дружили, а потому говорю тебе прямо. Если я чем-то могу помочь тебе, даже самую малость, оказать пустячную услугу типа этой: позвонить своему клиенту и договориться с ним о том, чтобы он разрешил взглянуть на свою квартиру, которая когда-то тебя заинтересовала, то я сделаю это сию же секунду, не задумываясь. Меня не убудет, и корона с моей головы не свалится, уверяю тебя. А потому в случае чего обращайся без стеснения.

– Спасибо! Хотя и понимаю, как ты загружена по работе.

Тина отпирает своим ключом входную дверь и, уже стоя в фойе, набирает код квартиры.

– Зато я знаю, как ты не любишь просить о помощи. Никого! Но будь уверена, если ты попросишь помочь меня, я тебе никогда не откажу.

– Не люблю просить о помощи? Так было всегда? Я что, такая эгоистка?

Тина нажимает на кнопку «Вверх» на табло рядом с лифтом.

– Конечно, так было не всегда, – неопределенно хмыкает она в ответ. – Наверное, не стоит еще раз напоминать тебе о том, что ты сильно изменилась после того, как ваш отец ушел из семьи. Стала более независимой, что ли… но разве можно тебя за это винить? – Она слегка пятится в сторону, придерживая дверцу лифта и пропуская меня вперед. – Во всяком случае, я тебя ни в чем не винила.

– То есть я просто перестала с тобой общаться? Взяла и отрезала, да? Разделила на черное и белое?

Неожиданно в памяти всплывают слова мамы, которые она обронила в разговоре со мной еще в госпитале. У каждого из нас – свои недостатки. Твой недостаток заключается в том, что ты воспринимаешь жизнь исключительно в черно-белых тонах.

– Дело ведь было не во мне. Поэтому я и не приняла все произошедшее на свой личный счет. – Тина улыбается, и мы обе начинаем внимательно следить за тем, как меняются на табло цифры, обозначающие этажи. – Да и вообще, подростковый возраст… тяжелая пора, я бы даже сказала, жестокая. Вот и мы… Каждый сам, по мере сил, справлялся с собственными комплексами.

– А какой комплекс был у тебя?

– У меня? Самый заурядный. Обжорство! – Она бросает на меня очередной взгляд, и я вижу, как вздымаются, а потом опускаются ее плечи. – На втором курсе в колледже я страдала самой настоящей булимией.