Николае Русу - Лия

— И не воображайте… — вдруг сказала в телефон Мария Федотовна сдавленным голосом и в ее глазах засверкали злые искорки. Видно было, что человек, с которым она разговаривала, был ей антипатичен и она едва сдерживалась, чтобы не сказать какую-нибудь резкость. Но через несколько мгновений уже не смогла сдержаться: — Вы… Вы… И я вам скажу… да, да… Вы — старый хрыч, выживший из ума!

Бросила трубку и, едва сдерживая слезы, обратилась к Штефану:

— А вы чего хотите? — Она была раздосадована тем, что ее застали в такой трудной ситуации, и добавила со злостью: — Да и вы тоже!..

Он был крайне расстроен, что оказался невольным свидетелем бурной сцены. Если бы его появление не прервало этого разговора, вышел бы он потихоньку из кабинета, переждал бы. Теперь, однако, уже поздно. Ее реплика «да и вы тоже» бросила его в жар, теперь у нее может сложиться впечатление, что он и языка лишился.

— Пожалуйста, — пролепетал Штефан Михайлович, — подпишите этот акт…

— Подпишите! — передразнила она его. Потом повысила голос: — Сначала я должна эти цифры проверить — откуда я знаю, правильны они или нет…

— Я делал все так, чтобы было правильно, — постарался он утихомирить ее, робко улыбаясь. — Находили вы раньше ошибки в моих расчетах, Мария Федотовна?

— Знаете что? — она вонзила в него взгляд своих черных глаз. — Прошу не читать мне мораль. И прошу не воображать, что вы… Все вы одинаковы…

— Но я… — Штефан покраснел, чувствуя, как начинают дрожать руки. Никогда в жизни он не получал еще таких выговоров.

— И вы, и вы, — зло втолковывала она, — чем больше стареете, тем меньше ума у вас в мозгах остается!

«Ну и ну! Да как вы смеете, дамочка, со мной так разговаривать?» — он хотел бросить эту фразу ей в лицо, но слова застряли в горле, кровь бросилась в голову, в глазах потемнело, но он только фыркнул от возмущения. Повернулся на каблуках и, как лунатик, пересек две комнаты, ничего не видя и не слыша. Только на улице стал понемногу приходить в себя…

«Вот они каковы — бабы!.. Будешь потакать всем их капризам и принимать их всерьез — беги куда глаза глядят!.. Опять начинается муштра! Как мне это знакомо!» — обрадовался он, услышав в трубке знакомое сладкое чириканье.

— Я прошу вас, Штефан Михайлович, простить меня за то, что произошло, — говорила Мария Федотовна. — Вы не представляете, как мне стыдно… Хотите, я приду сейчас и подпишу все эти бумаги?

— Не беспокойтесь, Мария Федотовна, — сказал он снисходительным тоном. — Зайду в другой раз. А сейчас у меня, представьте себе, еще много возни с отчетом.

— Ох, и у меня работы поверх головы. Но после того, что произошло, ничего у меня не выходит… Я отпустила девчат домой. Пусть отдохнут, бедняги, немного. Так что если вам подходит…

— И я разрешил сегодня своим уйти немного пораньше, — выдал он свой секрет, сам того не желая, а спохватившись, соврал в свое оправдание: — Мы ведь уже закончили баланс.

— Я не могу работать. Так разволновалась, что на ведомости смотрю, как дура, и ничего не соображаю, — жаловалась Мария Федотовна. — А самое неприятное для меня, что я вас обидела… Знаете что? Я сейчас приду к вам и подпишу.

— Не беспокойтесь, Мария Федотовна, — пытался он уговорить ее. — Я ведь вам сказал, что сам на днях приду.

— Нет, нет! Я натворила, мне и исправлять. Не уходите никуда, пожалуйста, я иду к вам.

Голос внезапно умолк, и еще некоторое время в трубке слышалось нестерпимо сердитое пиу-пиу, которое словно поддразнивало его: «Что ты за мужчина, если допускаешь, что женщина бежит подписывать какие-то пустяковые бумаги?.. А еще претендуешь называться хорошо воспитанным человеком. Паша ты турецкий, вот ты кто. Дама бежит, чтобы подписать…»

Штефан Михайлович лихорадочно набрал номер телефона, но на том конце провода никто не поднимал трубку.

«Уже вышла!» — огорченно подумал он, и странное беспокойство шевельнулось в его душе.

Он чувствовал: нужно что-то сделать, но не догадывался, что именно. Хотел было сейчас же уйти, исчезнуть, но не решался. Вся эта история была ему тяжела. Интуитивно он ощущал, что ею движет стыд. То же самое чувство мучало и его.

Он начал лихорадочно ходить по кабинету и вдруг вспомнил, что дверь заперта. Бросился к столу и стал торопливо искать по ящикам дверной ключ. И только перевернув все сверху донизу, сообразил, что оставил ключ в двери.

Подбежал, по-воровски отпер дверь и на цыпочках вернулся к столу. Но не успел дойти до стола, как услышал легкий стук.