Камила Шамси - Домашний огонь

После того как он в первый раз посмотрел такую запись, он до конца недели не мог есть мяса. И каждый раз, когда брился, мерещилось то соприкосновение клинка и плоти. Но теперь это стало его оружием. Он перевел взгляд с компьютерного экрана на телевизор, который включил сразу, как вошел в кабинет. Девушка сидела, скрестив ноги, рядом с гробом изо льда, волосы ее все так же грязны, белая одежда замарана, она выглядела намного старше, уставшей. Знала ли ты этого юношу, которого так оплакиваешь? – мысленно спросил он.

Телефон зажужжал, сообщение от Терри: «Сейчас же вернись домой, если не хочешь увидеть в новостях сообщение о том, что твоя жена съехала в отель».

Он провел руками по волосам, не зная, восхищаться ее характером или приходить от него в отчаяние: она обращалась не к отцу и мужу, но к политику. Даже видеозапись обезглавливания не изменит уже складывающийся сюжет «Драмы в семье выходца из Пакистана», если Терри Лоун, знаменитый дизайнер интерьеров, икона стиля, согласно недавнему опросу затмившая в рейтинге всех прочих вестминстерских жен, поддержит сына и тоже обвинит мужа в личной мести.

«Шах и мат, Тереза, – ответил он. – Еду».

Фирменный стиль Терри – приглушенные цвета, изящные линии мебели, деревянные полы – повсюду в доме, кроме кабинета мужа и семейной гостиной с красными стенами, диванами и коврами, в которых утопала нога; на белых полках вдоль стен – самые любимые в семье книги. На подходе к семейной гостиной Карамата окликнули, и он понял, что его шаги сделались более звучными с тех пор, как он достиг должности министра внутренних дел. Огромными шагами он преодолел последние остававшиеся до гостиной метры и протянул руку навстречу младшей из своих детей, Эмили Бьющей в Лоб, сыну, какого он рад был бы родить.

– Я пришла спросить, в самом ли деле эта расистская женоненавистническая чушь насчет хиджаба исходит из твоего министерства, – и потребовать уволить того, кто в этом виновен, – заявила она, уклоняясь от объятий и ослепляя отца улыбкой.

Прекрасная Эмили, внешне – дочь своей матери, волосы русые, карие глаза, изящные руки, быстрые жесты.

– Ох, я-то надеялся, ты пришла поддержать старика отца, – вздохнул он и дернул ее за нос.

– У старика отца все образуется. Как всегда. Но мой брат – он, похоже, запутался, да? – Она с размаху опустилась на диван и вновь атаковала уже наполовину съеденный круассан. – И все же он мой брат. И твой сын. Я подумала, надо заглянуть домой и напомнить тебе про родительские чувства. А потом я могу увезти его в Нью-Йорк и держать там, пока туча не рассеется.

Он ощущал присутствие Терри – она стояла в халате спиной к ним обоим, пробегала пальцами по корешкам детских книг, словно по клавишам пианино. Разговаривать с ней через посредство Эмили— трусовато, зато проще. Он сел рядом с дочерью, отхлебнул из ее чашки, поморщился: сахара нет.

– Ты знаешь, что он натворил?

– Мама только что показала мне видео. Глупость, конечно. Как ты это собираешься уладить?

Поразительно – о побеге Эймона в Карачи еще не проведала пресса. Твит с фотографией Эймона в зале отлета уже исчез, какой из отделов службы безопасности об этом позаботился, Карамат не вникал, но был благодарен. И не забыть сказать спасибо Джеймсу, единственному, кто вовремя заметил, – потому что только Джеймс и сообразил добавить в уведомления гугла тег #EamonLone. Конечно, скоро все прознают, тут ничего не поделаешь. Но хотя бы он первым сообщит об этом жене, которая наконец повернулась к нему лицом, и по ее лицу он понял, какую ошибку совершил, не разбудив ее нынче утром, перед тем как выйти из дома.

– Иди отдохни, я пока с твоим отцом поговорю, – сказала она дочери.

Эмили выпрямилась, всмотрелась в обоих родителей.

– Извини, – сказала она и поцеловала отца в щеку.

Дождавшись, чтобы она вышла, Терри открыла двери балкона. Маниакальное пристрастие к свежему воздуху, и утренний холод ей не помеха. Некоторые вещи со временем в браке перестают раздражать, другие усугубляются.

– Порой я забываю, как она похожа на тебя, – сказала Терри.

– Только по сравнению с братом, который не похож ни на тебя, ни на меня.

– Это не так. Он – совсем как я. До тебя. До того, как я посвятила свою жизнь тому, чтобы стать достойной тебя.

Он засмеялся невольно.

– Ты ничего не перепутала, аристократка голубых кровей из Новой Англии? Помнишь, как я в первый раз пригласил тебя на ужин?

Она покачала головой, желая сохранить – одна, без помех – искаженную версию их жизни вдвоем. Он выплеснул остатки недопитого Эмили чая в цветочный горшок с денежным деревом и налил себе свежего. Сахара нигде не видать, он плюхнул в чай ложку джема и энергично размешал. Но Терри словно бы не заметила этого неприличия. Она так и стояла в дальнем конце гостиной, обгрызая остатки ногтя на большом пальце.