Тамара Лисицкая - Идиотки

— А я не хочу жить по правилам, понятно? Я хочу жить так, я хочу жить!.. Хватит! Я — человек, со своей головой, руками, ногами… Я сама себе хожу, сама себе дышу и умирать тоже сама себе буду — почему я должна слушать кого-то другого?

— Потому, что если все начнут делать, что захотят…

— А все не начнут, Рома! — Ирочка разрумянилась, разогрелась в машинке, расстегнула молнию до пупа и выставила маленький бюстгальтер с мятой розочкой. — Все не начнут! Всем это не надо, это надо только единицам! Вот ты же рад жить тихо, так, чтобы никто не придрался! И таких, как ты, миллионы! А таких, как я, единицы! Так что ничего с вами не станет! Потерпите нашу жестокость! А потом…

Она вдруг захлебнулась на вздохе, дернула головой, вывернула руль и затормозила так резко, что автомобиль совершил печальный полуоборот вокруг себя.

— Что случилось? Что?

Рома так перепугался! Всего секунду назад мирно беседовали, можно даже сказать, беседовали с любовью, и вдруг! Рраз — и с хрипом, с визгом снега под шинами разворот! И луна стала светить в другое окно!

А потом тишина!

— Ничего, — Ирочка напряженно всматривалась в ночь и снег. — Ничего… Кажется, здесь…

Открыла дверцу и вышла.

Рома, молча кляня судьбу, двинулся следом.

Лена шла в сторону санузла, чеканила шаг, несла голову гордо. Очень неприлично в высоком обществе быть несчастным — никаких слез! А вот там, в кафельном пространстве, можно будет запереться и порыдать, стараясь ни к чему не прислоняться…

Он спал с ней и спал с кем-то еще… Как неприятно, надо же… Клятв действительно не давали, но зачем же клятвы? Лене казалось, что все и так понятно: если люди вместе, если они работают, ругаются, веселятся вместе, а потом приходят и вместе спят, значит, это что-то вроде крепких, почти семейных отношений. Или надо обязательно озвучить свою позицию: «я тебя люблю». А до тех пор, пока я этого не сказал, я тебя не люблю… Ну, да, такое тоже возможно, но все-таки…

— Спал с другой, — сказала Лена вслух и сморщилась, так гнусно прозвучало.

И еще. Он внес собственную свадьбу в ежедневник. Чтобы не забыть. Какие могут быть надежды на романтику в отношениях с человеком, который готов забыть, когда у него свадьба? Возможно, именно с этой девушкой у него была такая скучная механика в чувствах, что он был готов забыть о светлом дне соединения двух сердец. Это утешает… Но тогда ЗАЧЕМ ОН ВООБЩЕ СОБИРАЛСЯ НА НЕЙ ЖЕНИТЬСЯ? Какие могут быть честные отношения с человеком, который готов жениться на ком-то не по любви, а исходя из любых других соображений?

— Лена?

Она втянула слезы и обернулась, готовя дежурную улыбку. Вокруг общество… Быстрый, условный разговор о погоде — и вперед, в кафельное королевство. Вон и дверь уже видна.

Перед ней стоял… Андрей! Андрей Волков! Ее первая и самая несчастная любовь, ее злой сон и тоскливое утро!

— Привет, — сказал Андрей и протянул руку.

Она пожала. И все еще никак не могла сориентироваться — это он? Действительно?

— Не узнаешь? — Андрей с некоторым беспокойством заглянул в ее глаза. — Андрей! Помнишь? Мы с тобой чуть-чуть встречались до того как… Как ты стала звездой… Классно выглядишь, между прочим!

— Спасибо, — Лена забыла слова, стала вся какая-то несуразная, нелепая…

— Ну как ты?

Он так открыто улыбался, так старался выглядеть нейтральным, но успешным, очень доброжелательным.

— Нормально, — кивнула Лена. — А ты?

— Тоже. Вот скоро буду участвовать в одной телепостановке.

— Хорошо, поздравляю.

— Спасибо. Я одно время работал с тем парнем… твоим первым редактором — помнишь? У него как-то не сложилось с телевидением… вообще не сложилось… Вспоминали как-то тебя… Радовались твоему успеху, тому, что помогали тебе когда-то на начальном этапе… А сейчас я сам пробиваюсь, без редактора… Снимаюсь кое-где. Но, знаешь, очень мало. Мог бы больше. Чувствую в себе огромный потенциал… Я ведь вырос, поумнел…

Поумнел? Вырос? Лена попыталась вспомнить, каким он был до того, как вырос… Не смогла. Все смазалось, смешалось и просто плескалось в черепе мутной жижицей.

— О, я очень изменился! — в прекрасных синих глазах Андрея появилась нежность. — Сейчас я совсем иначе распорядился бы отпущенным мне временем…

Он взял ее безвольную руку и немножко погладил-покачал, улыбаясь всем лицом.

— Вырос, поумнел… А ты, небось, уже замужем? Такая красотка?

— Я?

— Да… И на телевидении так хорошо устроилась… Нет ли у вас там еще одного свободною местечка для привлекательного холостого актера?