Тамара Лисицкая - Идиотки

Лена криво усмехнулась. Смог бы… Этот смог бы…

Сергей обрадовался ее улыбке, ласково потрепал по щеке:

— Ну, вот видишь? Все нормально! Я позвонил этой девушке.

— Позвонил? Ты собирался на ней жениться, а потом просто позвонил и сказал, что передумал?

— Ну, я не просто позвонил! — Сергей чуть-чуть озадачился. Только что Лена едва не рыдала, а теперь вот собирается хорошенько поржать. — Я не просто позвонил, я периодически к ней захаживал, пил чай…

— …спал с ней!

— Лена, — Сергеи достал сигареты, вытащил одну, потом сунул назад, потом снова вытащил. — Ты стала очень нервной в последнее время…

— Да, действительно, — Лена встала. — Что-то у меня не так… Пойду освежусь…

Опять плачет, по спине видно и по шагам. Сергей вздохнул. Сколько с женщинами проблем! Настолько неуправляемые организмы, настолько эмоциональные! Нужны железные нервы, чтобы уметь существовать рядом с ними и не стать при этом психопатом.

— Утром заедем к одной чувихе, мы с ней нижнее белье когда-то возили… Помоемся, переоденемся — и в агентство. Ты майку белую взял?

— Взял.

— Хорошо. Надо, чтобы они тебя в майке увидели. Увидят тебя в майке — сразу офигеют!

— Ир! — Рома грустно смотрел на снежинки-самоубийцы, летящие в лобовую. — Зачем нам это все?

— Затем, что можно нормально зарабатывать! И вообще! Ты представляешь себе, как интересно быть моделью? Будем ездить по всему миру! Покупать разную крутую одежду! Ты какие трусы надел?

— Белые.

— С кармашком?

— Нет, обычные.

— Ты чего? — Ирочка вильнула на встречную. — Я же тебе сказала с кармашком! Блин! А если попросят раздеться? Будешь в колхозных трусниках рассекать? Пусть, блин, думают, что мы из леса? Что у нас модные вещи не носят?

— Ира! Успокойся! Я их с собой взял! Они в сумке!

— В сумке? Ладно.

Ирочка выровняла машину. Хорошо, что поздно, даже дальнобойщиков не видно. А то бы влетели сейчас по Ромкиной милости… И хорошо, что трусы в сумке. До появления в агентстве еще много часов, мало ли что может случиться при такой дороге с трусами, носимыми на законном месте, это же вполне понятно. Хорошо, что этот дурачок не додумался их натянуть.

— Ладно, только смотри! Не забудь завтра надеть!

— Не забуду, — тяжко вздохнул Рома.

Как неспокойно ему жилось в последнее время! Ирочка таскала его за собой, представляла разным музыкантам, артистам, директорам магазинов, продавцам и «челночницам». Она искала в глазах каждого ответ: правда, хорош? И все смущались… Или даже злились… И Роме было неловко, он переминался, дергал жену за рукав, но она никогда не убегала с места переговоров, никогда! Только получив ответы на все вопросы, только заполнив пустующие графы в головном анкетном листе!

— Ир, поедем на Новый год к моим! Мама очень просила.

— Мы в ресторан идем, забыл?

— Помню, но мама очень просила…

— Меня мама тоже всегда о чем-то просит. Знаешь, чем мы отличаемся? Тем, что я не нуждаюсь в маминой помощи, а ты нуждаешься! Ты совсем еще ребенок, Ромка! Даже странно… Здоровый такой мужик, а совсем ребенок… Тебе не стыдно?

Рома мрачно смотрел в черные поля за окном.

Ирочка весело толкнула его.

— Не стыдно? Эй! Маменькин сынок! Пупсик! Ути-ути!.. Не стыдно?

Она пощекотала его за ухом, Рома отмахнулся.

— Ой, Ромка… Ты даже не представляешь себе, сколько всего интересного ты пропустил, бегая за своей Розой Наумовной! Жизнь — такая клевая штука! Свобода, Ромка, — это такой кайф! Ты — сам себе хозяин! Хочешь — танцуешь всю ночь! Хочешь — пьешь вино или куришь, не скрываясь! Носишь то, что хочешь носить, а не то, что твоя мамочка на тебя напяливает! Я как вспомню, Ромка, свое детство!.. Я ведь ни шагу не могла ступить, чтобы не получить от маман по башке! Она меня терроризировала, просто убивала! Никакой личной жизни, все только по ее графику… Знаешь, меня до сих пор подмывает позвонить и спросить: ну что, добилась своего? Вот прямо хочется спросить, оправдала я ее надежды или нет?

Рома с тихим ужасом мял ремень безопасности. Что она такое говорит? Разве можно такое говорить о матери?

— Знаешь, Ромка, мне иногда кажется, что я ее просто ненавижу! Что готова специально зайти домой и дать ей оплеуху! И не захожу только потому, что не хочу туда идти!

— Так нельзя говорить о матери!

— Кто сказал? — Ирочка оглянулась, посмотрела в темное пространство за окном. — Кто сказал, что так нельзя говорить? Покажи мне этого человека!

— Это не человек… Это просто… Такое правило…