Тамара Лисицкая - Идиотки

Сергей вышел с аккуратным комочком, с маминым пледом, в котором беспощадно угадывалось тоненькое тело.

Это было невыносимо.

Лена уткнулась в пол и завыла.

— Скоро вернусь, — сказал Сергей. — Оставайся дома, слышишь?

Наташа натянула свою бисерную сбрую, немножко размялась, забросив ногу выше головы. Глухо играла музыка, доносились пассажи тамады, все кричали, радовались.

Она тихонько выбралась из закутка, именуемого сегодня вечером «гримерной», прошлась по оживленной трассе «кухня-зал», вызывая гневные взгляды толстых, красных поварих и долгие стоны официантов. Остановилась у двери-разлетайки, за которой бушевала свадьба.

Народ действительно разномастный. Как и бывает на свадьбе. Кто-то бегущий в зал толкнул ее, довольно сильно. Наташа не обратила внимания — пусть толкают, минут через сорок она уйдет отсюда и не вспомнит ни свадьбу эту, ни эту официантку, злую на всех сук-стриптизерш, жирующих за счет ее беготни. А ведь каждой официантке не объяснишь, что жизнь для всех устроена довольно жестко, а для кого-то даже жестче.

— А сейчас, ламы и господа, наш специальный подарок молодым, неженатым парням, которые присутствуют в этом зале! Встречайте! Восхитительная Джульетта!

— Свет! Свет гасите! — крикнула Наташа толстому технарю, заставленному пультами. Технарь кивнул.

Как только погас свет, включилась музыка. Конечно, пауза получилась большая, чем хотелось бы, но пьяным гостям все в радость.

— Ооо! — закричали они, увидев Наташу.

Она проследовала в центр зала, красиво, высоко поднимая колени. Никакого помоста, просто пустой пятачок пространства. Попробуй тут сделать шоу.

Немножко потанцевала сама с собой, длинными пальцами теребя бусинки за спиной. Гости весело гоготали, хлопали, окружали ее неровным кольцом — всем хотелось поближе рассмотреть голую бабу. Она ведь разденется, да? Отлично! Ой, а с рожей-то что, видел? Ну, присмотрись, присмотрись!

Наташа прошлась вдоль круга, цепляя ногтем галстуки. Кто-то из гостей с готовностью схватил ее за руку, и Наташа на секунду оскалилась, но сдержалась и просто толкнула игривого товарища, помахала ему пальчиками: не приставай, шалун. Шалун пьяненько расплылся, начал посылать нимфе поцелуи, обещая руками неземные ласки. Наташа отвернулась, в таких случаях ее начинало мутить, а в танец стриптизерши прилюдное блевание не входит, люди хотят прекрасного.

— Давай раздевайся! — кричали парни.

Вокруг были одни счастливые самцы, девушек оттерли в сторону, да они и не стремились, благопристойно курили за столиками. Иногда бросали презрительные взгляды в сторону кучки на танцполе — нашли на что смотреть! На блядищу какую-то тощую! Дикие люди эти мужики!

Наташа изогнулась, поскользила, повертелась и сбросила детальку своего скупого наряда, приоткрыв тайну…

— А-а-а! — гости вокруг раздули ноздри. — А-а-а, мля!!! Давай!

— Што гэта тама паказваюць? — спрашивала дремучая маленькая бабка, привезенная из глухой деревеньки специально на свадьбу. — Га? Што гэта тама паказваюць?

— Ой, бабушка! — презрительно курили одинокие городские свояченицы. — Там бабу голую показывают!

— А Матка Боска! Навошта?

— Ну, так сейчас модно! Специально для мужчин приглашают проституток, которые раздеваются!

— А, Божачки! Багародзица Прасвятая! Як жа так? На вяселли голая баба?

— Ой, бабуль! Вы ничего не понимаете! — злились родственницы и поправляли люрекс.

Наташа подбежала к одному солдату в штатском, обняла его, оттолкнула, взяла себя за расшитый лиф… Снять?

— Давай-давай! — кричали солдаты и корчили губы в присвисте.

Но-но! Она погрозила пальчиком. Не сейчас! Тронула другого в кругу, третьего. Может быть, ты хочешь посмотреть на мою грудь, пьяная свинья?

— Давай!!!

Нет, не так быстро! Она медленно сияла с нежного плеча блестящую бретельку, потом другую, потом просто прижала беспомощный лиф руками. Осталось только опустить руки, видите — спина голая, гибкая голая спина… Хочешь посмотреть, как я опушу руки? Может быть, вот ты хочешь?

— Да-вай! — стонали взмокшие гости. — Даввваай!!

Когда она убрала руки, должен был взорваться салют… Так вспыхнули лица несчастных упитых воинов, так плохо пришлось их горячим телам! Стон, выжатый их легкими, заставил вздрогнуть бывалых официантов и перекреститься бабушку…

Смотри! Наташа запрокинула подбородок, выставляя всю себе. И ты смотри! И ты, гад, смотри! И ты!

…И прямо перед ней был бледный, каменный Яковлев…