Тэд Хеллер - Офисные крысы

Но что меня действительно ужасает — это то, что Айви опозорит меня перед всеми на работе. Мы будем на каком-нибудь большом совещании, а она поднимет руку и ляпнет что-нибудь тупейшее, что окажется самым никчемным предложением за всю историю подобных собраний. И в наступившей тишине будут слышны только скрип зубов да сдавленные смешки. Все будут смотреть на меня и думать: «Что ты делаешь рядом с этой прыщавой пустоголовой курицей?»

Но вся проблема в том, что когда я нахожусь сверху, она становится такой податливой, а ее глаза цвета кофе до краев наполнены нежностью (и снова нежность) — да, проблема в том, что я нахожусь сверху, а она такая податливая и теплая… и так далее. И я начинаю влюбляться в нее! Но не только из-за этого — она прекрасная, очень милая девчонка. В самом деле! Мне нравится бывать с ней. Она смышленая, забавная, умная и начитанная. Она читает, боже праведный, «Таймс» и «Нью-Йоркер», которые я не всегда и пролистываю. Она вовсе не прыщавая пустоголовая курица! Если бы она переехала ко мне, она наверняка понравилась бы моей матери. И вполне вероятно, что, когда Айви наконец скажет что-нибудь на собрании, это окажется вовсе не бестолковым. Может быть, это станет лучшей идеей за все годы. Чем-то революционным…

— Давай сделаем это.

Мы поднимаемся и, держась за руки, проходим три тысячи миль до спальни.

Какая большая ошибка.

Я на протяжении нескольких лет время от времени встречаю Гастона Моро или едущим в лифте, или сгорбленно семенящим через холл, или с трудом выбирающимся из лимузина, который каждый день привозит его на работу. (Когда он находится внутри этого автомобиля, то становится похожим на игуану, глядящую сквозь стекло террариума.) Иногда, довольно редко, я вижу его заходящим на наш этаж. И тогда мне представляется, что это привидение в печеночных пятнах по ошибке наведывается не в тот дом и ищет в нем в комнаты, мебель, коридоры и людей, которые были ему когда-то хорошо знакомы.

В отвратительном настроении я только что спустился в холл «Версаля» и остановился возле киоска «Газеты Пателя», там, где стоит банковский автомат. И зачем только я послушался совета Вилли и прошел мимо кабинета Регины. Или мне нужно было своими глазами увидеть, что у нее в кабинете опять сидит Марк Ларкин с Эммой Пилгрим и редактором из отдела моды Марселем Перро.

Всего два человека стоят перед банкоматом: «Стилет» из «Ши» (в сверкающих черных кожаных брюках, ворсистом ржаво-коричневом свитере и на каблуках) снимает деньги, а прямо передо мной — сам Гастон, или Гасси, как его зовут за глаза, «благоухающий» одеколоном с запахом апельсинового ликера. Жидкие белесые пряди зачесаны назад и уложены поверх его лысой макушки с помощью помады для волос. Он одет в дорогой костюм, великоватый ему в плечах, а обшлага брюк едва прикрывают лодыжки. На его восьмидесятилетием остове одежда выглядит неряшливо, как лохмотья старьевщика.

«Стилет» — если судить по ее макияжу, вероятно, Редактор: Губные помады в «Ши» — забирает деньги и, повернувшись, замечает Гастона, но она настолько растеряна, что у нее не получается даже улыбнуться.

Мы остаемся с ним вдвоем.

Я вижу, что он неправильно вставляет карту в аппарат, лицевой стороной вниз. Автомат сообщает, что не может прочитать карту, и выплевывает ее наполовину. Но поскольку из-за возраста он не замечает уже очень многих вещей, происходящих вокруг, то просто продолжает жать на кнопки. Удивившись, что Гастону приходится пользоваться банкоматами, я решаю помочь ему.

— Господин Моро.

— Да?

— Вы вставили карту не той стороной. Вот, посмотрите…

Я вытаскиваю карту и вставляю ее должным образом. Гремучая смесь его дыхания и одеколона начинают повергать меня в бессознательное состояние. Сюда примешивается еще и третий запах — болезни.

— О’кей, попробуйте теперь.

Он снова начинает нажимать кнопки, но забывает ввести пароль.

— Вы не забыли пин-код?

— Пинком? — При его комбинированном акценте (французский и аристократический английский) у него это выходит как «пи-и-инком». — Вы помогаете аппарату пинком?

— Я имею в виду секретный код.

Гасси кивает, улыбаясь. У него кривые зубы коричневого цвета, как щебенка, обмакнутая в кетчуп.

— Кто вы? — спрашивает он, обшаривая меня взглядом игуаны с маслянистыми матово-зелеными глазами.

— Я работаю в «Ит».

— «Ит»? Наверное, мы с вами встречаемся сегодня, а?

Он что, предлагает встретиться сегодня?