Тэд Хеллер - Офисные крысы

— Ты когда-нибудь подслушивал?

— Я не могу… Вилма вечно косится на всех недобрым глазом. Но одно я знаю точно: помнишь то совещание по поводу обложки с фотографией Майкла Торна? Это была фигня полная. Я слышал, как Марк Ларкин пришел со своим «Ох, ради Майка милостивого!» накануне совещания в кабинет Регины. Вот почему я даже не пытался бросить свои ничтожные пару центов в общую копилку. Получается, что все совещания, на которые мы ходим… просто никому не нужны.

— Так вот почему… — мой голос замирает.

Так вот почему, несмотря на то что всем понравился мой вариант заголовка «Торн для всех», он был так безжалостно зарублен. Потому что у них уже был заголовок.

Выходит, что все совещания — понял я, слепо глядя на сотни галстуков, свешивающихся с держателей, словно висельники, — были прогонами перед спектаклями, репетициями для дублеров. Моя профессиональная жизнь была предсезонной игрой! Действительно важные вопросы обсуждались где-то в другом месте, куда меня не только не приглашали, но даже и не ставили в известность об их решении постфактум.

— Ты заработаешь немало очков, приятель, если будешь почаще прогуливаться перед кабинетом Регины, — говорит мне Вилли. — Тебя затошнит от всего этого.

— Может быть, я так и сделаю.

Через четверть часа мы покидаем магазин. Мне очень идет новая спортивная куртка за двести пятьдесят баксов, купленная на распродаже по цене, сниженной с шестисот долларов.

Джеки Вутен. Она получила это место.

И это была идея Марка Ларкина, победившая в «мозговом штурме».

Именно это нам и сообщает Вилма, когда мы собираемся на летучку.

— После долгих поисков и тщательного отбора мы рады вам сообщить… — начинает Вилма, читая с розового листка бумаги красную вязь чернил.

Весь прикол состоит в том, что Регина никак не могла решить, кого же стоит повысить. Марк Ларкин предложил вернуть в журнал Джеки Вутен, что и было сделано.

— Блестящая мысль, — высказывается Регина через своего оруженосца Вилму Уотс.

Джеки закончила шестимесячное обучение в качестве старшего редактора «Ши» и вернулась в дом родной.

— …Туда, где я чувствую себя членом большой семьи, — сообщает она всем в своей короткой речи.

— Я абсолютно ничего не могла с этим поделать, — шепчет мне Бетси. — Ничего. Скажи это Вилли.

Оливер Осборн выглядит так, будто его вот-вот вырвет, и лицо Лиз Чэннинг тоже побелело, как у покойницы… это все от вони, идущей от протухших больших рыбин. И поверьте, я ощущаю, как от моей рыбки тоже попахивает. Посреди этого процесса массового захоронения Вилли поднимается и выходит из зала… я ожидаю услышать, как летит мебель и рушатся стены. Но он просто уходит домой; возможно, нальет порцию-другую бурбона и окунется в бессонную мучительную ночь. (Я теперь тоже знаю, каковы эти ночи, хотя мои не так бесконечны и столь насыщенны мрачными перспективами будущего, как его: после полуночи он уже видит себя корректором, работающим в «Черной дыре»; к трем часам его переводят на работу в «Хиэ»; в четыре утра отправляют в «Федерейтид Мэгазинс», нашу дочернюю компанию, куда-то в Цинциннати или Прово, штат Юта, работать в «Булет-энд-Барель» или «Дос», где он редактирует заметку о каком-то два-в-одном шампуне-кондиционере.)

Но окончательно добивает нас фраза Джеки в конце ее рада-вернуться-домой речи:

— И я жду с нетерпением, чтобы начать работать вместе с Марком и всеми остальными.

— Марк и все остальные… — тихо ворчит Оливер. — Вот сука.

Впервые в жизни я слышу, как Оливер называет человека «сукой», не считая тех разов, когда он говорил о Джеде Леланде.

Только в конце рабочего дня я нахожу в себе силы распрямить свою сгорбленную унылую спину и плетусь в новый кабинет Джеки, чтобы поздравить ее с возвращением. У нее новая короткая легкомысленная прическа, но выглядит она старше, успешнее — и это все благодаря тому, что спустя полгода после ухода нашей дамочки ее зарплата и престиж удвоились.

— Поздравляю, — вяло говорю я.

Она благодарит меня и начинает рассказывать о том, каким кошмаром было ее пребывание в «Ши», как все боятся и ненавидят Софи Виллард, главного редактора, насколько Софи высокомерна и маразматична, каким выдохшимся стал журнал… но я понимаю, что в свой первый рабочий день в «Ши» она, скорей всего, то же самое рассказывала там об «Ит».

Я завожу разговор о своей статье о Лерое Уайте — за этим в основном я и пришел сюда. Несколько месяцев назад она меня поддержала, когда я предложил ее в качестве главной статьи номера, а не страничной заметки для раздела «Они на взлете» или «В заключение».