Евгений Рудашевский - Бессонница

– Пап, тут учебники за сто долларов. Придётся покупать. Поэтому я вчера снял много денег с карточки.

– Денис, не переживай. Мы тебя отправили в Чикаго, чтобы ты учился, а не думал о деньгах. Тем более что покупка учебника по международной политике выглядит куда более разумным вложением средств, чем все твои фестивали, шотландские или джазовые.

Я был доволен такой перепиской. Ведь формально я ни в чём не обманул отца. Сказал правду. Только при этом не упомянул, что учебник я покупать не собираюсь, что планирую ходить в библиотеку на групповую подготовку по международной политике и там пользоваться учебником одного из ребят. Возможно, отец прав: со всей этой изворотливостью из меня мог бы получиться неплохой юрист. И мне даже было весело думать, как всё запутанно и глупо. Но в большей степени мне было тошно. Просто тошно от того, что я должен юлить, извиваться. Я бы никогда на такое не решился, если бы не знал, что конечная цель всё оправдает.

Все деньги я держал в конверте, а конверт прятал на своём столе, под ворохом тетрадей и книг. Больше прятать было негде. В кошельке держал только мелкие купюры, чтобы не было соблазна потратить сразу много денег. Но в какой-то момент я стал замечать, что деньги из кошелька пропадают. Поначалу даже не был в этом уверен, просто иногда с удивлением понимал, что не хватает пяти-долларовой купюры или нескольких однодолларовых. Я даже не знал, что думать по этому поводу, – в итоге говорил себе о собственной рассеянности, а потом случилось так, что мы допоздна просидели с Мэтом и Эшли, и назавтра днём я решил поспать у себя в комнате.

Я лежал на верхнем ярусе. Сон никак не шёл, хотя только что мне казалось, что я усну сразу, как только положу голову на подушку, но мысли крутились каким-то непрестанным хороводом, и тут в комнату вошёл Мэкси. Я сделал вид, будто сплю, – надеялся, что Мэкси не будет шуметь, – а когда он вдруг сел на нижний ярус, подо мной, я удивился. Обычно Мэкси сразу шёл к своей кровати, или к своему столу, за которым, впрочем, никогда не занимался, или к своему чёртовому телевизору. Я приоткрыл глаза – точнее, чуть приподнял веки.

На противоположной стене висело зеркало. В отражении хорошо просматривался нижний ярус, и первое, что я увидел, был взгляд Мэкси. Он тоже смотрел в отражение. На меня. И такого взгляда я у него никогда не замечал. Насторожённый и какой-то серьёзный. После этого сонливость окончательно ушла, и я продолжал через полуприкрытые веки наблюдать за тем, что происходит.

Мэкси одной рукой держал телефон, будто собирался кому-то звонить, а второй начал перекладывать мои вещи – бережно, стараясь не шуметь. Отложил толстовку, приподнял футболку, вытянул штаны. И я всё понял. Я бы тогда многое отдал, чтобы не видеть всего этого. Отдал бы и пять, и десять долларов, а может, и больше.

Мэкси уже доставал из кармана мой кошелёк, а я всё лежал. Не сказал ни слова. Понимал, что поступаю неправильно. И сердце у меня колотилось, будто это я решил обворовать своего соседа. И не то чтобы я боялся Мэкси, нет. Он, конечно, большой, играет в сборной университета и всё такое, но страха точно не внушает. Тут просто было желание не участвовать в этой ситуации. Я бы мог вскочить, накричать на Мэкси, сказать, что всё знаю и теперь во всём убедился, но тогда мне бы пришлось всё это расхлёбывать, ведь потом уже не удалось бы сделать вид, что ничего такого не произошло. Нужно было бы идти в администрацию, а никаких доказательств у меня не было. Ну в самом деле, ведь не стали бы они снимать отпечатки с моего кошелька… А потом был бы вкрадчивый разговор, предложение не выносить всё это из университета и «простите, других комнат сейчас нет, вам придётся ещё пожить вместе до конца семестра, но мы все понимаем, как это неловко, и нам самим очень жаль, что всё так получилось, но Мэкси – неплохой парень, да и ведь вам могло показаться»…

Я в несколько секунд представил такие разговоры и взгляды других ребят из общежития и вместо того, чтобы разоблачить Мэкси, просто потянулся. Да, сделал вид, что просыпаюсь. Спугнул Мэкси. Он сразу поднялся с кровати, стал что-то набирать в телефоне. Рассеянно поприветствовал меня, сказал, что устал после тренировки и хочет спать. Затем, не раздеваясь, лёг на свою кровать и отвернулся к стене.

Уснуть я уже не смог.

Наверное, Мэкси подумал, что я конченый дурак, раз ничего не замечаю. Он и дальше копался в моих вещах. Я это знаю, потому что стал за этим следить. А в тот день первым делом выкупил себе шкафчик в тренажёрном зале и всё ценное стал прятать именно там, прежде всего – свёрток Луиса и деньги. В кошельке, кроме одной-двух купюр и отцовской карточки, ничего не держал, и Мэкси перестал воровать. И я подумал, что всё хорошо и можно забыть эту глупость, а вчера Мэкси позвал меня покурить травку. Сказал, что приехали его друзья и привезли с собой хорошую дурь. Я согласился, потому что хотел помириться с Мэкси и потому что ещё никогда не курил травку – подумал, что в конце концов нужно её попробовать, хотя, в общем-то, сразу заподозрил, что ни к чему хорошему это не приведёт.