Евгений Рудашевский - Бессонница

Каждый студент должен был выбрать себе подопечного, показать ему, где что лежит, и обязательно ужинать вместе с ним. Женщина с тяжёлой причёской ещё по дороге сказала: для бездомных важно, что мы будем есть одну пищу – так, будто мы друзья. И попросила не задавать слишком личных вопросов и ни с кем не спорить – слушать, что тебе говорят, а в случае чего – отходить в сторону или обращаться к ней. Мэт сказал, что однажды пришлось вызвать полицию, потому что к столовой пришло несколько наркоманов и все тогда испугались, что они сделают что-нибудь плохое. Правда, они ничего такого не сделали, просто набрали еды и ушли, но организаторам это не понравилось, потому что по их правилам бездомные должны были всё съедать на месте и при этом обязательно общаться со студентами.

Я какое-то время стоял один и чувствовал себя глупо, будто уступал всем в каком-то необъявленном соревновании. Эшли, Мэт и Крис чуть ли не первые схватили себе бездомных и сразу нашли, о чём с ними говорить, а я в итоге ел в одиночестве. Но потом подошли другие, и теперь каждый мог выбрать себе подопечного.

Моим бездомным оказался Джим. Мужчина лет пятидесяти. На первый взгляд – здоровый, не сумасшедший. И одет нормально. Даже не верилось, что он бедняк. У него было куда больше опыта во всех этих мероприятиях, чем у меня, поэтому он сам начал разговор. Навалил себе на тарелку побольше сладкой картошки и сосисок, залил всё это кетчупом и первым делом рассказал, как умерли его родители. Сходив за добавкой – ел он довольно быстро, – сказал, что дом пришлось продать за долги, а без образования он не смог подыскать себе работу и вот уж двадцать четыре года живёт под этим самым мостом. У него тут есть своё местечко, за которое три раза пришлось драться.

– Я бы тебе показал, у меня там всё неплохо. Только вам нельзя так далеко ходить.

Джим лучше меня знал все правила, так что я мог расслабиться. Хотя, в общем, не отказался бы посмотреть, как он живёт. Джим сходил за газировкой, а я неспешно доедал тушёные овощи и думал, что у Джима свежее лицо и никаких следов алкоголя или чего-то подобного. Да и вообще, все бездомные тут были какие-то свежие, опрятные. Разве что два чернокожих старика были одеты в явно потрёпанные драповые пальто, но даже они выглядели скорее бутафорскими бездомными из какого-нибудь фильма, чем настоящими бедняками, вынужденными круглый год скитаться по улицам и просить милостыню.

Наевшись, Джим с улыбкой сказал, что хочет однажды уехать поближе к Техасу:

– Там потеплее. Мне в Чикаго нравится, но зимой тут, знаешь, прохладно, когда спишь под мостом.

Потом он рассказал, что в прошлом году его лучший друг так и сделал – уехал в Даллас, и Джим теперь надеялся к нему присоединиться. А я спросил Джима, читал ли он Керуака. Джим сказал, что слышал об этом авторе, но не более того. Я сказал, что ему непременно стоит прочитать «В дороге», и тут же отругал себя за глупый совет. Кому-кому, а Джиму едва ли был смысл читать эту книгу. Теперь я окончательно сник и мог только порадоваться, что Джим лучше меня исполнял свою роль – продолжал со мной общаться, хотя и поглядывал на меня с некоторым разочарованием, будто актёр на сцене, убедившийся, что его партнёр – бездарь, но вынужденный держать марку, чтобы окончательно не испоганить весь спектакль.

Джим сказал, что постарается не забыть имя автора, что он раз в неделю ходит в бесплатную библиотеку и там читает книжки про космос. Я сделал вид, что мне это интересно, хотя в общем-то сам факт, что бездомный ходит в библиотеку и читает что-то там про космос, меня удивил. Джим начал рассказывать мне про сложности перелёта на Марс, про реликтовое излучение и про то, с какими трудностями столкнутся первые переселенцы, когда прилетят на Красную планету. Меня это развеселило, потому что Джим с восторгом просветителя рассказывал самые обычные факты из школьной программы, делиться которыми постеснялся бы даже девятиклассник.

Тут я вспомнил вечер у Дайверов из «Ночь нежна» и решил, что сейчас самое время сыграть любознательного невежду, чтобы подарить Джиму «миг вожделенного превосходства». Я даже представил, что говорю с Макиско – каким он мог бы стать, если б оказался на улице. И всё пошло куда веселее. У нас получился настоящий разговор, каким он был запланирован организаторами благотворительного ужина. К девяти вечера почти все бездомные разошлись, а Джим, давно управившись с едой и влив в себя не меньше пяти стаканов газировки, продолжал увлечённо рассказывать мне про линии на Марсе, которые так похожи на гигантские оросительные каналы. Я заметил, что Эшли и Мэт с улыбкой поглядывают на нас, и надеялся, что они присоединятся к этому спектаклю, но к нам никто не подходил, потому что считалось, что у меня с Джимом получилось «найти контакт» – то, к чему так призывала женщина с тяжёлой причёской из африканских косичек.