Виржини Гримальди - День, когда я начала жить

– Думаю, она нас не заметила.

Мари не смела посмотреть ему в глаза.

– Я тоже так думаю. Здесь очень жарко.

Они второпях завершили прогулку, рассуждая о здешнем климате и количестве звезд на небе.

Войдя в каюту, Мари как подкошенная рухнула на кровать. Что это было? Она только что рассталась с мужем, клялась направо и налево, что больше никогда в жизни никто из мужчин не поймает ее на свою удочку, и вдруг, почувствовав дыхание на своей шее, уже готова прыгнуть в постель к первому встречному. Что на нее нашло? Да, она провела хороший день, Лоик довольно привлекателен, из-за Франчески они оказались в ситуации, когда близость была неизбежной, и тело, помимо ее воли, подало очевидные сигналы. Но ведь она скорее из тех, кто держит все под контролем, чем наоборот. Совершенно точно, такое больше не повторится. Наверное, океан оказал на нее такое воздействие.

Мари и Анна затащили Камиллу в кабаре. Но такие представления не для нее. Зрелище людей, совершающих кульбиты или глотающих шпаги, в лучшем случае, навевало на нее сон, а в худшем – желание умереть в страшных мучениях. Глядя на трюки акробатов с разрисованными телами, Камилла еще раз убедилась в этом.

Они сидели за круглым столом над блюдом с дарами моря и не спускали глаз с чревовещателя, появившегося на сцене. Камилла прыснула со смеху.

– Девушки, если без глупостей, неужели вам действительно нравится все это?

– Лично мне очень нравится, – ответила Анна, подхватив устрицу. – Это талантливые люди.

– Допустим, ты права. Но с каких это пор вы решили, что нужно обладать талантом, чтобы засунуть руку в задницу плюшевой обезьяне?

Мари рассмеялась.

– Ты ненормальная. Но без тебя мы бы умерли со скуки!

Камилла улыбнулась и горделиво посмотрела на них.

– Так вот почему вы настояли на том, чтобы я пришла. Теперь мне все про вас известно, жалкие мошенницы. Но как бы то ни было, вы хорошо сделали: эти устрицы и эти креветки просто восхитительны!

Камилла с наслаждением высасывала сок из головы тигровой креветки, когда луч прожектора выхватил ее из толпы. Чревовещатель закончил свой номер и предоставил место усатому мужчине, одетому только в кожаные брюки с бахромой. По направлению к Камилле, протянув руку, шла высокая блондинка в золотистом трико.

– А этой что от меня нужно?

– Думаю, она хочет, чтобы ты пошла за ней, – сказала Анна, усмехнувшись.

– Об этом и речи быть не может! Спасибо, у меня нет никакого желания петь.

Мари внимательно наблюдала за действиями рабочих, готовящих сцену к следующему номеру.

– Я не хочу опережать события, но, думаю, речь пойдет не о пении.

В нескольких метрах от усатого мужчины устанавливали вертикальную деревянную панель. Зрители начали хлопать в ладоши, поощряя Камиллу последовать за блондинкой. Камилла покачала головой.

– Черт возьми, только не это! Ведь это, кажется, метатель ножей.

Блондинка в трико взяла ее за руку и повлекла за собой, не оставляя выбора. Ворча и негодуя, Камилла поплелась на сцену под смех своих подруг.

В ожидании первого броска у Камиллы, привязанной за руки к панели, перехватило дыхание. Если она выживет, эти мерзавки за все ответят ей сполна.

Усатый сосредоточился, держа рукой нож. Бахрома на брюках подрагивала, хотя, впрочем, это ей могло и показаться. Он поднял руку и сделал вид, что бросает нож. Фальстарт. К тому же он еще и садист! Во второй раз все сложилось как нельзя лучше. Лезвие летело к ней, она закрыла глаза, открыла рот и…

– НЕЕЕЕТ!

Глаза открылись. Она жива, нож вонзился рядом с ее головой. Зал хохотал. Ей бы следовало посетить туалет перед этим представлением.

При каждом броске ножа Камилла выкрикивала ругательства; в конце концов она вернулась на место.

Когда объявили следующий номер, они приступили к десерту. На сцене появилась фокусница, а рядом с ней большой черный ящик. Мари захлопала в ладоши.

– Сейчас будут разрезать человека на части. Обожаю это!

– Предупреждаю: если эта блондинка опять выберет меня, я искромсаю ее на куски.

Прожектор остановился на другом столе. Ведущая пошла вслед за лучом и протянула руку другой женщине.

– Это Роза, которая вечно всем недовольна! – воскликнула Мари.

Роза, поворчав в течение нескольких секунд, вынуждена была уступить под напором зрительского энтузиазма и поддержки. Она проследовала на сцену за блондинкой в трико. Дама-фокусница прошептала ей несколько слов на ухо и попросила лечь в ящик.