Виржини Гримальди - День, когда я начала жить

Он улыбнулся.

– Нет, все-таки что-то произошло. Но я упрямый и не отстану от тебя.

Она повернулась к нему и вздохнула:

– Что тебе от меня нужно?

– Не понимаю вопроса.

– То ты – само благодушие, и мы проводим прекрасный вечер, рассказывая друг другу, что нам пришлось пережить, а то вдруг от тебя веет холодом. В какую игру ты играешь? – спросила она вызывающим тоном.

Несколько посетителей посматривали на них. Лоик не скрывал удивления.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Правду, чистую правду: я спросила себя, не является ли маска безутешного вдовца, оплакивающего свою жену, средством массового соблазнения? Как-то вечером я слышала твой голос у итальянки. Кажется, у вас дело идет на лад.

Он вытаращил глаза и расхохотался. А Мари пожалела о том, что только что сказала.

– Ты что, с ума сошла? Во-первых, я и не пытался соблазнить кого бы то ни было. Я действительно вдовец, и это не игра. Я сожалею, если у тебя создалось впечатление, что я хочу затащить тебя к себе в постель. Мне просто очень хорошо было с тобой в тот вечер, по-человечески хорошо, как с другом. И ничего более. А если я тебе показался холодным, так всему виной моя сдержанность. У меня такая натура. Но я работаю над этим.

– Ты не обязан оправдываться передо мной. И я не должна была тебе этого говорить…

– И потом, если я и находился в каюте Франчески, то только потому, что она требует от меня помощи и услуг, в которых я не могу ей отказать. В тот вечер она хотела, чтобы я прочел туристический справочник по нашему круизу, который она пишет, – ей хотелось узнать мое мнение.

Мари покачала головой.

– Сожалею, ты прав: я окончательно сбрендила. Но это, наверное, из-за голода. Ты что-то говорил об обеде?

– О, боги! Пойдем скорее, пока ты снова не набросилась на меня.

– Пойдем! – ответила Мари, направляясь к лифту. – Так ты говоришь, что моя соседка по каюте пишет туристические справочники? Забавно!

Было около полуночи, когда Лоик и Мари вернулись на судно.

– Я провела замечательный день, – сказала она.

– Я тоже. Может, прогуляемся по верхней палубе, чтобы продолжить его?

– Отличная идея.

День был утомительным и богатым на события, но Мари не хотелось, чтобы он заканчивался. Они съели по сандвичу в парке на скамейке, прошлись пешком по городу, увидели колонию северных олушей [25] Крупная морская птица семейства олушевых, распространенная в Северной Атлантике. , побывали на острове Уаихеке, где у них просто глаза разбежались, посидели в ресторане и немного поговорили каждый о себе. Как и в первый вечер, они сразу же почувствовали себя непринужденно в обществе друг друга. Говорили о кухне, о музыке, о несбывшихся желаниях и надеждах, поделились некоторыми воспоминаниями и уклончиво, полунамеками, не позволяя себя дойти по последней степени откровенности, рассказали о своих горестях и моментах радости.

На верхней палубе не было ни души. Они медленно шли по деревянному настилу.

– Значит, ты родился в Бретани? – спросила Мари.

– В Морле, и живу там по сей день, в десяти минутах от океана. Я не представляю своей жизни без него, и поэтому никогда не задумывался над тем, чтобы переехать.

– Понимаю. Во время круиза я тоже полюбила океан. Он одновременно придает сил и успокаивает. После нашей кругосветки мне его будет очень не хватать.

Лоик внимательно посмотрел на Мари.

– Ты меня удивляешь! Как если бы… О, черт, вот и Франческа!

С другой стороны палубы, держа одной рукой телефон возле уха и широко размахивая другой, навстречу им шла итальянка. Лоик схватил Мари за талию и потащил за спасательную шлюпку, лежащую возле борта судна. Сев на корточки, прижавшись друг к другу, чтобы полностью укрыться за шлюпкой, они вдруг осознали, в какой опасной близости находятся.

Мари почувствовала биение сердца в горле – совсем как ребенок, опасающийся, что его сейчас обнаружат. Голос итальянки звучал все громче и четче, шум шагов раздавался все ближе. Мари разбирал хохот, и она едва сдерживала себя, чтобы не рассмеяться. Лоик пребывал в том же состоянии. Он уткнулся лицом в шею Мари, она чувствовала, как напряглись мышцы его челюстей, а руки, которыми он прижимал ее к себе, дрожали. Им обоим было по десять лет.

Франческа находилась рядом с ними. Они затаили дыхание. Не сбавив шага, она прошла мимо шлюпки, полностью сосредоточенная на разговоре, и вскоре оказалась довольно далеко от них. Их мышцы расслабились, сердце Мари застучало в обычном ритме. Лоик тоже успокоился, хотя она по-прежнему чувствовала его горячее дыхание на своем затылке. Как только они пришли в себя, оба осознали, в каком положении находятся. Лоик сидел позади Мари, прижавшись к ее спине, его руки обхватывали ее талию, щека была прижата к ее уху. Сейчас им было не до разговоров, да и желание смеяться исчезло. Они не шевелились. Дыхание Лоика вновь ускорилось. По телу Мари пробежала дрожь. Она закрыла глаза и наклонила голову, подставляя ему шею. Он слегка коснулся губами ее кожи, прижимая к себе еще сильнее. Потом резко приподнял голову, откашлялся и сказал, выходя из укрытия: