Пак Кён Ри - Земля. Том 1

— Сейчас всюду становится беспокойно, — понизил голос Ён И. — В Сеуле, говорят, был тайный заговор в верхах. Слышал?

— Чепуха! — выговорил Юн Бо, желваки на лице выдавали его недовольство. — Что с того, что там воду мутят?.. Великий Китай оказался под пятой японцев. Это признак упадка. Скоро и сюда они явятся, здесь будет кишеть японцами как в муравейнике. Во многих портах, говорят, японские торговцы уже обосновались и вовсю хозяйничают. А что толку от нашего короля? Он больше похож на пугало. А его окружение — куча прохвостов. Власть у тех, кто держит в руках оружие.

— Я слышал от странников, что в этом году уже было две попытки свергнуть правительство, — сказал Ён И. — Первый заговор потерпел неудачу, верховодил его бывший секретарь консультативного Совета Хан Сон Хве. Ему помогал начальник правительственной охраны И Кын ён. Затем в июле был раскрыт другой заговор, которым руководили полицейский офицер Сон Чин Ён и наставник при наследном принце Хон Хён Чхоль. Оба были казнены.

— В любом деле нужно умение, — сказал Юн Бо. — Не знаешь, с какого боку подойти к доске, так и дверь у тебя получится скособоченная. Не знаешь, как вести людей — не берись! Все началось с глупого восстания 1884 года, которое возглавили самоуверенные Ким Ок Кюн и Пак Ён Хё. Потом последовали волнения, как в булькающем котле. Японцы убили королеву Мин в ее дворце. Группа конфуцианских ученых подняла восстание в знак протеста убийства матери народа. Отряды повстанцев атаковали японцев и продажных местных правителей. Народные волнения вспыхивали то тут, то там, искры возгорались в пламя и разносились ветром… Движение Донгхак потеряло многих людей, но еще держалось… А что же Китай? Великий Китай ослаб и оробел как только рухнула династия Цин. И всё. Японскому императору осталось только рукой махнуть, чтобы завладеть Китаем, но ему вначале надо отхватить лакомый кусок — Чосон [12] Название Кореи с 1392 по 1897 годы, когда страной правила династия Ли. . Наверное, и русскому царю этого хотелось. А в это время сами корейцы, как свора голодных волков, устроили между собой драку, чтобы отхватить кость пожирней. Одни копошились, имея поддержку иностранцев, другие — при помощи королевской семьи. А какой результат? Страна всё глубже и глубже погружалась в болото. А наверху казнокрады создавали одни законы за другим, не приносящие никакой пользы людям. Продажные ублюдки! Твари в человечьем обличье ходили средь бела дня повсюду, сея страх и неуверенность в завтрашнем дне. Разве при таком бардаке народ будет поддерживать власть? Разве будет народ поддерживать недоумков, носящих национальные шляпы из конского волоса или надевающих европейские костюмы, при этом возомнивших себя патриотами? Никакие они не патриоты, а натуральные болваны! А эти янбане тут же кинулсь распускать санто на своих макушках и коротко стричься. Их поступки и есть знак просвещенности? — Юн Бо уставился на собеседника, словно ожидая ответа на свой вопрос. Но гость молчал.

— К черту их всех, мерзавцев! — продолжал Юн Бо. — Их настоящая цель — отбирать у слабых последнее. А слабый не может ответить сильному. Я человек неграмотный, многого не знаю. Но не нужно быть шибко образованным, чтобы не понять происходящее. Мудрецы в старину говорили: «Если путь, который ты выбрал, неверный — не иди по нему». Я не понимаю, как можно отдавать родную землю, на которой ты родился и вырос, чужакам? В этом мире к таким, как я, отношение плевое… Жалкие мы… Что же мы можем сделать?.. Поэтому у меня нет никакого желания что-либо делать. Хочу одного — сидеть на берегу речки и ловить рыбу. Вот так, дружище.

Они выпили еще. Ён И не всё понимал из сказанного Юн Бо, он лишь догадывался, что мысли странника гораздо глубже и шире, нежели его, собственные.

— Тебе бы следовало куда-то приткнуться, — сказал Ён И. — Нельзя жить, надеясь лишь на свои силы.

— Ну, до сих пор ведь не помер, — молвил хозяин дома.

— Тебе надо найти дело. И осесть.

— Не желаю и думать об этом. Хочу быть свободным, как вольная птица!

— Не понимаю я.

— Жизнь человека, что роса на стебле травы… Ему только кажется, что он проживет вечность, он строит далеко идущие планы, обзаводится хозяйством, а проходит самое большее — семьдесят лет, и всё… Старение, хворь и смерть приходят одинаково, и к императору, сидящему на троне, и к таким, как я, ведущим безалаберный образ жизни. И хотя я ни во что не верю, я чувствую, что человек жив до тех пор, пока жива его душа.