Ын Хигён - Тайна и ложь

После демобилизации было время, когда намерения Чонука, казалось, превращаются в пустую мечту. Его фотография, сделанная в период студенчества в Пусане, не помещенная за стекло в рамку, что висит в родительском доме, а лишь воткнутая в угол за кромки, предательски говорила о том, что деньги, потраченные на химическую завивку и развлечения, составляли сумму, выделенную ему на учебу и жилье. Чонук кричал, что в течение нескольких лет он будет складывать деньги в мешок, но старший брат не мог выделить ему денег на собственное дело. Убедить отца было еще трудней. Женившись и приведя на первое время в дом Сон Кымхи, Чонук набрал долгов у разных людей и попытался открыть небольшое совместное предприятие, но и это дело не оправдало надежд. Пока он метался без толку, не имея никаких доходов, родились два сына, и семья, жившая в доме брата на его иждивении, увеличилась до четырех человек. Ситуация складывалась уже так, что в пору было самому взять цемент, выйти на строительную площадку или берег реки и штамповать блоки. В это время от одного предпринимателя, с которым он служил в армии, пришло письмо. В нем сообщалось, что в городе Т. идет большое строительство.

Оставив Ёнчжуна на попечении старшего брата и взяв с собой только Ёну — ребенку едва исполнилось сто дней — и жену, Чонук отправился в город Т. Там семья прожила два года. Благодаря кругленькой сумме денег, заработанной на стройках, он вернулся на родину и смог начать свое дело.

Но и после возвращения в К. ему не сразу удалось открыть большое предприятие. Отцовский дом и земля полностью составляли долю старшего брата, и когда они уезжали оттуда, не взяли с собой ни одной ложки, как выразилась его жена. Чонук построил свой дом и фирму на дешевой земле в западной части уезда К., которую можно назвать конечной его точкой. В этом захудалом районе кишели полевые змеи, в уборных вместо стен висели мешки, а худые крыши из гнилой соломы напоминали муравейник. Там лишь несколько домов были крыты оцинкованным железом, о черепичных крышах вообще говорить не стоило. Винный домик да грязная лавка хозяйственных товаров — вот и вся торговля.

В первое лето жизни семьи в этом районе насекомые с ближайших полей и холмов без счета слетались на впервые увиденный электрический свет. Из-за них светлые бетонные стены отливали блеском, словно их покрыли толстым слоем измельченного зеленого и коричневого стекла, а к утру резиновая бадья с водой наполнялась умирающими мотыльками. Через год ситуация изменилась. Семья из тесного хозяйского домика, примыкавшего к конторе, переселилась в солидный, построенный в европейском стиле дом, вокруг которого посадили розы. Ради этого пришлось влезть в большие долги.

Третий десяток жизни Чонука пришелся на время реализации Первого и Второго планов экономического развития страны. В этот период правительство сконцентрировало в своих руках весь капитал, взяв курс на политику выдачи кредитов под большие проценты, и после этого по своему усмотрению через государственный контроль над финансами обеспечивало непрерывное капиталовложение в промышленность. Вполне справедливо будет сказать, что все было отдано в жертву лозунгу «Давайте попробуем жить хорошо!» и увеличению выпуска продукции на экспорт. Чонук не видел смысла в серьезной учебе, но зато у него имелось много оригинальных идей, и он раньше всех интуитивно почувствовал, каким путем будет развиваться экономика. Будучи младшим ребенком в состоятельной семье, он свободно, без вмешательства и поддержки родителей или опекунов, развил в себе честолюбие и упорство. Этим он отличался от остальных людей. В нем уживались романтика и сентиментальность, и это позволяло ему любить родной городок, который не насчитывал и трех тысяч домов и своим видом наводил лишь тоску. Он поставил для себя задачу собственными руками преобразить все более отстающую родину, и истинное хладнокровие позволяло ему без конца замышлять новые дела.

Программа тех лет, названная «Планом экономического развития», Чонуку представлялась в виде поверхности воды безлюдного водохранилища, где плещется множество карпов, и куда его опустили вместе с удилищем.

Строительный бизнес отличался от производственных отраслей. Это была опасная отрасль, где работы проводились только по договоренности. Начиналась стройка по заказу, по ее окончании получали деньги, но в этом процессе учет происходил лишь на бумаге, по каким-то документам. А какие затраты предвидятся, какие сроки устанавливаются, и даже будут ли получены какие-то результаты, точно никто не мог сказать. Но зато можно было использовать такие методы: нелегальным путем доставать дешевые материалы, нанимать начальника стройки с плохим характером, умеющего тянуть жилы из рабочих, и субподрядчика, которого интересует только собственная выгода, а строительные работы — лишь по мере необходимости. Вот так по своему усмотрению можно было сокращать затраты и время строительства. Сколько останется денег, зависело от умения пускать в ход все эти методы.