Карен Уайт - Музыка ветра

– И что дальше, если предположить, что это он? – спросила я.

Наши глаза встретились.

– Сам не знаю. Я все еще надеюсь, хотя бы частично, что это все-таки не он.

Потому что в природе не существует такого явления, как несчастный случай. Никто из нас не произнес этих слов вслух, но они буквально витали в воздухе.

Задняя дверь широко распахнулась, и в кухню, запыхавшись, влетела Марис.

– Доктор Хейвард! Скорее! Оуэну нужна ваша помощь! Он сильно поранился.

Девочка круто развернулась и снова бросилась на улицу. Мы побежали следом. Оуэн сидел на земле, задрав одну ногу вверх, сжимая обеими руками лодыжку, и изо всех сил пытался не заплакать. Гиббс опустился рядом с ним на колени, я плюхнулась с другой стороны, подхватив брата за плечи. Гиббс принялся осторожно ощупывать ногу.

– К счастью, обошлось без перелома, – констатировал он уверенным тоном спустя какое-то время. – Но небольшое растяжение связок, безусловно, есть.

У мальчишки сразу же вытянулось лицо.

– А на песчаный остров нам можно?

Гиббс продолжал колдовать над его лодыжкой, потом тщательно обследовал ступню и всю голень.

– Сейчас я приложу к ноге лед и наложу тугую повязку. Но оснований для того, чтобы отменить нашу поездку на остров, я не вижу. Просто пообещай мне в течение дня не наступать на эту ногу, не опираться на нее всем весом тела. А вечером, когда будешь ложиться спать, постарайся держать ногу повыше. Подушечку подложи или что еще.

– Обещаю! – честно заверил Гиббса Оуэн.

Гиббс поднялся с земли, потом осторожно поднял Оуэна. А я в это время стояла и разглядывала сад.

С того момента как Лорелея занялась его облагораживанием, я была в саду лишь однажды, тогда ночью, когда мы ловили с братом светлячков. Куда подевались заросли сорняков, куда исчез общий вид запущенности и заброшенности этого места… Дорожки, выложенные белым камнем, искрились в лучах солнца, напоминая своим жизнерадостным видом иллюстрации к сказкам. Низкие изгороди из аккуратно подстриженных кустарников радуют глаз своим ярким цветением. Вдоль всех дорожек расставлены горшки с цветами. Они так похожи на зрителей, которые обычно теснятся вдоль трассы, на которой разворачиваются какие-нибудь спортивные соревнования.

Каменный кролик расположился прямо напротив статуи святого Михаила, и по выражению их физиономий складывалось стопроцентное впечатление, что эти двое ведут неспешный и долгий разговор о чем-то своем. Почти не сомневаюсь, что Лорелея специально поставила своего кролика именно так.

Скамейку сдвинули с ее прежнего привычного места, а небольшая насыпь, упирающаяся в фундамент статуи святого, была срыта почти до самого основания. Рядом виднелась неглубокая ямка, вокруг которой лежали кучи земли и камни. Судя по всему, за один из них и зацепился Оуэн, оступился и угодил в яму.

Гиббс проследил глазами за моим взглядом, пока я разглядывала выступ, который скорее всего стал причиной травмы ноги брата.

– Полагаю, это Лорелея все тут преобразовала? – спросил он у меня.

– Само собой! Я и представить себе не могла, что она навела в саду такую красоту. А вот эту ямку я заприметила еще раньше. Но оказывается, она гораздо глубже, чем я думала.

Гиббс молча кивнул и нахмурился.

– Такое впечатление, что Лорелея попыталась самостоятельно все тут разровнять и срезать насыпь полностью. Но не успела. Я завтра загляну к вам и доведу начатое до конца.

– Взгляните! – воскликнула Марис, присевшая на корточки возле ямы. – Там что-то есть!

Она наклонилась и извлекла из земли прямоугольный кусок истлевшей кожи, к которому был прикреплен какой-то заржавевший предмет, похожий на пряжку. Он болтался почти на одной нитке.

Пока Гиббс продолжал поддерживать Оуэна, я согнулась над ямой, и Марис положила находку мне на ладонь, а потом отряхнула руки и вытерла их о свои шорты. От куска кожи пахло тлением и землей. Такой же слабый запах разложения стоял и в самой яме.

Я стерла грязь, налипшую на предмет, и увидела маленький лоскуток, который покрывал сравнительно чистый кусок пластика. Между ними даже сохранились остатки бумаги с едва различимыми буквами, написанными черными чернилами.

– Судя по всему, это багажный ярлык, – задумчиво обронила я, перевернув предмет другой стороной. – Но вот только что он делает здесь, в саду?

Мы с Гиббсом посмотрели друг на друга.

– Хороший вопрос! – негромко воскликнул он.

Оуэн кое-как доковылял до кухни, опираясь на руку доктора. Причем Марис ринулась вперед, предусмотрительно открыв для них двери и выдвинув стул специально для Оуэна. А я же замешкалась в саду, все еще держа в руке багажный ярлык, ощущая всей своей кожей не только его вес, но и следы разрушений, которые учинило над ним время. Я прислушалась к окружающей меня тишине, нарушаемой лишь мелодичным перезвоном китайских колокольчиков, свисавших с задней стены дома. Легкий ветерок раскачивал разноцветные стеклышки в разные стороны, заставляя их лепетать о чем-то своем и донося до окружающих голоса из прошлого.