Карен Уайт - Музыка ветра

– Кэл! – окликнула Эдит внука, спохватившись, что не успела оградить от этого ужасного зрелища Гиб-бса. Выпустив руку мальчика из своей, она бегом устремилась к Кэлу и стала осматривать его раны.

– Ты, по-моему, сломал палец. Идем немедленно в дом. Я приложу лед и перебинтую раны.

Но Кэл продолжал стоять неподвижно, словно прирос к земле.

– Я ведь сто раз говорил ей, чтобы она бросила все и уехала отсюда. Но она меня и слушать не хотела. Говорила, что любит его. Неужели в такое можно поверить? Она любила его! Бред какой-то! – Он снова повернулся лицом к дереву и стал внимательно разглядывать ствол. – Что ж, сама во всем виновата! Только сама!

Кэл дышал тяжело и порывисто. С каждым словом из его рта вырывались клубы пара и улетали прочь, унося с собой и произнесенные слова.

Эдит потянула его за рукав пальто.

– Идем, Кэл. Пошли в дом.

Но он резким движением вырвал свою руку.

– Почему нет никакого наказания? Ты же учила меня, бабушка, что каждый плохой поступок наказуем. Так где же эта твоя хваленая справедливость?

Гиббс снова расплакался, и Эдит вернулась к малышу, обняла его за плечи, прижала к себе. И почему-то вдруг вспомнила, как маленький Кэл играл в пожарных. Вспомнила тот эпизод, когда он столкнул куклу вниз, и подумала о том, как зачастую наказание само определяет свою меру для тех, кто предпочитает не задумываться о нем. Беспечный, эгоистичный мальчишка! Однако смерть матери потрясла его, нарушила привычный уклад его жизни. Как оказалось, на черно-белом фасаде того мироздания, которое он для себя выстроил, где четко определил места для плохого и хорошего, появились первые трещины. И у Эдит не было никакой уверенности в том, что ей удастся замазать эти трещины и вернуть зданию былую целостность. Скорее всего, трещины останутся навсегда.

Кэл скользнул рукой по стволу дуба, а потом закрыл лицо обеими руками.

Гиббс оторвался от бабушки и подбежал к брату.

– Хочешь, давай сыграем в шахматы? Или даже можем пойти на рыбалку.

В его голосе было столько надежды, сколько может иметь шестилетний ребенок, который продолжает верить в то, что рано или поздно, но печаль пройдет, улетит прочь, как стаи птиц, что сейчас сорвались с кроны дуба и взмыли высоко в небо.

– Отвяжись от меня! – прикрикнул на брата Кэл, и Гиббс с поникшими плечами снова засеменил к бабушке.

Кэл поднял сверкающие огнем глаза. Сколько же всяких эмоций пылали и сгорали бесследно в этом огне.

– Прости! – бросил он отрывистым тоном, обращаясь к младшему брату.

Эдит молча обняла малыша за плечи и повела к парадному крыльцу. Уже взбираясь по ступенькам, она разглядела знакомую фигуру.

– Дебора! Рада тебя видеть.

Как и предполагала когда-то Эдит, мать Деборы проболела целых десять лет, прежде чем уйти из жизни. Дочь до последнего преданно ухаживала за ней. А когда матери не стало, то выяснилось, что уже поздно мечтать о карьере юриста и возобновлять учебу в университете. Время ушло. Дебора осталась в Бофорте, подвизалась на разных общественных работах, активно и на добровольных началах трудилась в Историческом обществе.

– Прекрасная была церемония. Я ушла чуть пораньше. Подумала, вдруг вам понадобится моя помощь.

Эдит благодарно улыбнулась Деборе.

– Спасибо, Дебора. Еще как понадобится.

Дебора слегка наклонилась перед Гиббсом, положив руки на колени.

– Ты такой красивый в этом костюме. Мама гордилась бы тобой. Такой взрослый, такой самостоятельный у нее сын.

Гиббс печально посмотрел на молодую женщину. Глаза такие же, как у его старшего брата, и такая же копна золотистых кудрей на голове. Однако, пожалуй, на этом сходство и заканчивается.

– Спасибо, мэм.

Дебора слегка склонила голову набок, не отрывая взгляда от мальчика.

– У меня есть небольшой домик на острове Фрипп. Там отличные места для ловли крабов. И вообще для любой рыбалки, хоть сетями, хоть удочкой. А уж купаться – лучше места нет! Беда, что рядом со мной нет малышей, которые получали бы удовольствие от такого замечательного времяпрепровождения. А потому, если тебе когда-нибудь понадобится сообщник для всяких проделок или ты захочешь просто покататься на лодке, шепни только слово бабушке, и я тотчас же прибегу и заберу тебя с собой.

Лицо мальчика озарила улыбка, первая за все те дни, что прошли после гибели его матери.

– А Кэла тоже возьмем с собой?

– Само собой, – ответила Дебора без раздумий. – Знаешь, по моему глубокому убеждению, вода лечит все. Нет такой болезни, от которой нельзя было бы поправиться, если у тебя есть лодка, а рядом есть вода. И при этом неважно, сколько тебе лет.