Карен Уайт - Музыка ветра

Эдит невольно охнула, заставив невестку и внука обернуться на этот негромкий вскрик. Но Сесилия слегка качнула головой, давая ей знак замолчать, и Эдит лишь уронила свою руку, которой тоже обхватила себя за шею, и жалко улыбнулась. Потом она подошла к Кэлу и взяла его за руку.

– Пойдем, малыш, на кухню. Испечем что-нибудь вкусненькое, пока маме будут делать красивую прическу. А мы с тобой за это время успеем перекусить.

– Я решила не ходить в парикмахерскую. Сама сделаю себе прическу, – улыбнулась ей Сесилия.

На Эдит пахнуло легким запахом алкоголя. Запах был едва слышен, почти неуловим, напоминая тонкую струйку дыма, который появляется над скрытым от глаз кострищем. Конечно, какая же сейчас парикмахерская? Ведь там пришлось бы оголить шею.

– Вот и отлично! А я пока с удовольствием повожусь с Кэлом.

И Эдит снова улыбнулась той робкой, покорной улыбкой, которой улыбалась все годы собственного замужества. Хотя в этот момент ей было нестерпимо стыдно и горько. И не только потому, что вырастила сына, такого же садиста, как и его покойный отец, но и потому, что собственный опыт ничему ее не научил. Она все так же слепо смотрит на мир, как и все те добропорядочные люди, которые предпочитают не замечать синяки на чужом теле и видят только то, что хотят увидеть сами. И думают тоже только о том, о чем сами хотят думать. И при этом еще верят в то, что они уж точно знают, кто и в чем виноват.

– Спасибо, Эдит! – с чувством промолвила Сесилия, спуская сына на пол.

Тогда Эдит решила посадить мальчика себе на бедро. Но Кэл – крупный и сильный ребенок. Он моментально сам сполз с ее рук. А потом взглянул на нее глазами своей матери, и от этого пронзительного детского взгляда Эдит захотелось расплакаться. Он не отвел от нее своих глаз, и Эдит легонько кивнула ему в ответ, понимая, что мальчишка ждет выполнения данного ему обещания – показать ему бабушкину мастерскую.

Сесилия приостановилась на пороге. Она слегка приоткрыла губы, видно, собираясь что-то сказать. Эдит подалась ей навстречу. Ей хотелось поддержать невестку, сказать ей, что не такой уж она дрянной человек, каким считает себя сама. Но внезапно она увидела перед собой лицо той незнакомой ей женщины, которая написала письмо своему мужу, а потом аккуратно уложила это письмо вместе с другими вещами в его чемодан. Оно начиналось со слова: Любимый. Десятки раз Эдит представляла себе лицо этой женщины, застывшей у телефона в ожидании звонка со страшной новостью. Или прислушивающуюся к тому, что происходит на улице. Вот возвращается домой ее муж и начинает барабанить ногой в запертую дверь… Но сегодня в ее воображении лицо той незнакомки слилось с лицом Сесилии. Это было одно лицо.

– Позволь мне помочь тебе, – тихо обронила Эдит. Слова рассыпались в воздухе, словно лепестки роз. Их можно было собрать в руку, а можно было проследить за тем, как они медленно падают на пол.

Их взгляды встретились, и Эдит вдруг показалось, что они с Сесилией стоят далеко-далеко друг от друга. Да, они связаны по жизни, но одновременно какая-то невидимая стена стоит между ними, и никто из них не знает, как через нее перебраться.

Сесилия молча закрыла рот и сглотнула.

– Спасибо. Мне не нужна помощь. У меня все прекрасно.

Эдит одновременно почувствовала облегчение и стыд. Ей хотелось броситься перед невесткой на колени, умолять ее разрешить помочь ей, но какая-то часть ее души жаждала иного. Притвориться, сделать вид, что она не видела синяков на шее Сесилии. У нее вдруг мелькнула абсурдная мысль, чтобы в эту самую минуту пойти в сад и обратиться за помощью к статуе святого Михаила, поговорить с ним. Пусть он ее защитит. И простит тоже.

– Бабушка! Я хочу есть. – Кэл потянул ее за руку, и Эдит бросила на него признательный взгляд. Спасибо! Помог переключиться на сиюминутные дела.

– Идем-идем, мой дорогой! Не будем мешать маме занимается своей прической.

Сесилия ласково взъерошила волосы на головке сына, когда они проходили мимо.

– Я люблю тебя, сынок, – сказала она ему.

– Я тоже люблю тебя, мамочка, – ответил ей сын почти на автомате, проследовав за бабушкой по коридору вниз и на кухню.

Пусть в светлый праздник Рождества наполнится весельем ваш дом… Из гостиной в кухню долетела негромкая мелодия рождественского гимна. Сумочка Эдит лежала на столе, а рядом лежал список пассажиров, который ей наконец удалось заполучить у начальника местной полиции. Еще один фрагмент головоломки, состоящей, судя по всему, из миллионов и миллионов таких фрагментов. Утешало лишь то, что она уже многое узнала о том злополучном самолете и серьезно продвинулась в собственном расследовании причин катастрофы. Пожалуй, она на сегодняшний день располагала даже большим объемом информации, чем полиция.