Карен Уайт - Музыка ветра

Внезапно она резко остановилась, стон застрял у нее в горле. Она с силой надавила на свой живот, заставляя боль утихнуть. Неужели она опять съела что-то не то за завтраком и ее желудок снова взбунтовался? Она нащупала болевую точку и стала осторожно массировать ее рукой. Вспомнила еще один мамин совет и заставила себя улыбнуться. Когда человек улыбается, все сразу же становится лучше, и другие в этот момент думают, что ты еще на что-то годен. Она не была уверена, что и эта мамина сентенция обязательно перекочует в ее Тетрадь умных мыслей, ибо у нее были большие сомнения насчет этого «становится лучше».

– Мама! Тебе плохо?

– Все хорошо, сынок. Я в полном порядке. Кольнуло что-то в боку. Сейчас пройдет. Ступай, походи среди надгробий. Вдруг отыщешь такое, на котором сохранились все буквы. Или даже какое изображение… вот и займись им. Приведи в порядок.

Лорелея сделала еще несколько глубоких вдохов, следя за тем, как Оуэн петляет среди старинных и более новых захоронений, смешавшихся на этом кладбище в живописном беспорядке по принципу «как попало».

– А почему это Мерит таращится на тот памятник, на котором ничего нет? – тихонько поинтересовался у нее Оуэн.

Лорелея согнулась пополам, пытаясь унять боль, и притворилась, что тоже внимательно разглядывает даты, выбитые на камне, перед которым она стояла. Пусть думают, что она тоже пытается разобрать надпись на могильной плите.

– Потому что она что-то сейчас обдумывает про себя. Если человек молчит, это еще не значит, что ему нечего сказать.

– Ты собираешься и эту мысль записать в свою тетрадь? – спросил у нее сын.

Лорелея сняла с него очки и протерла стекла о край блузки.

– Пожалуй, я так и сделаю.

Потом снова водрузила ему их на нос, неотрывно глядя ему в спину. А Оуэн опрометью ринулся к двум большим надгробным памятникам, слегка возвышающимся над землей. Один расположился у подножья гигантского дуба, оплетшего своими корнями все основание памятника. Это было похоже на незримую схватку между деревом и камнем, кто дольше простоит. Лорелея уже приготовилась озвучить вслух это неожиданно пришедшее ей в голову сравнение, но в эту минуту ее сковал очередной приступ боли, такой сильный, что у нее даже дыхание перехватило.

– Лорелея! – На лице Мерит проступила тревога. – Что с вами?

Лорелея с трудом сглотнула слюну, скопившуюся во рту.

– Наверное, у меня пищевое отравление. Мне бы присесть где-нибудь…

Она бессильно опустилась на землю, откинувшись на надгробный камень, под которым покоилась какая-то женщина, умершая аж в 1832 году.

– Мама! А мертвецы по-прежнему лежат здесь? – спросил у нее Оуэн, бережно потрогав рукой горизонтальный камень на одном из больших надгробий.

Мерит, бросив быстрый взгляд на Лорелею, ответила вместо нее:

– Да, они по-прежнему там. Но поскольку все захоронения тут очень старые, то большинство покойников уже успели истлеть и превратиться в пыль.

– Можно я протру вощеной бумагой вот этот памятник?

– Можно. Но только постарайся сделать это быстро, ладно? Твоя мама не совсем хорошо себя чувствует.

Лорелея слабо взмахнула в воздухе рукой.

– Все в порядке, Оуэн. Вот посижу немного, и мне полегчает. Занимайся и не обращай на меня внимания.

Оуэн бросил на мать встревоженный взгляд, потом проворно достал из своего рюкзачка все необходимое и приступил к работе.

Мерит озабоченно взглянула на Лорелею сверху вниз.

– Уверены, что вам станет легче? У вас нездоровый вид.

Лорелея почувствовала, как на лбу у нее выступила испарина.

– Если вы хотите стать настоящей южанкой, то должны обучиться некоторым секретам здешнего общения людей друг с другом. Догадываюсь, что у вид у меня сейчас ужасный, что я вся покрылась потом и выгляжу, как умирающий лебедь. Но все равно, когда вы собираетесь сказать об этом человеку прямо в лицо, следует начать вот с таких слов: «Благослови тебя Господь…» Иначе люди просто не воспримут ваши слова серьезно.

Мерит уставилась на нее немигающим долгим взглядом.

– У вас сейчас такой вид, словно вас тащили несколько миль по земле и при этом еще лупили сверху, благослови вас Господь.

– Лорелея улыбнулась вымученной улыбкой.

– Для начала совсем даже неплохо.

– Воды хотите? В машине есть пара бутылок. Они стоят в кулере.

Лорелея согласно кивнула и тут же передумала.

– Нет, не хочу. Мне надо просто немного передохнуть, и все. Жаль, что я забыла свою сумочку дома. У меня ведь такой капризный желудок… Поэтому я всегда держу при себе таблетки на всякий случай. – Она замолчала, собираясь с силами. – К тому времени как Оуэн закончит разбираться с памятником, мне наверняка станет лучше, и я сама смогу дойти до машины. – Она почувствовала внезапный приступ тошноты. – Но он же у меня такой перфекционист. Станет вычищать каждую загогулину, пока не наведет блеск на всем памятнике. В этом он весь в отца.