Карен Уайт - Музыка ветра

Лорелея снова закрыла глаза и принялась растирать свой живот. Хорошо, что есть повод не встречаться с Мерит глазами.

– Так вы же вечно бросаете свой мобильник где попало. Естественно, когда он начинает трезвонить и я оказываюсь рядом, то всегда смотрю на экран, проверяю, кто звонит. Кстати, я уже и сама хотела предложить вам все же провести наконец в дом и обычный телефон тоже. Хотя бы для того, чтобы с его помощью облегчить себе поиски собственного сотового. Никогда не встречала человека, который тратил бы столько времени на поиски своего мобильника.

Какое-то время Мерит молчала. Видно, соображала, как и почему разговор вдруг сам собой переключился на ее неспособность контролировать местонахождение собственного телефона.

– Ну да… звонил. Он что-то там отыскал в Интернете насчет той авиакатастрофы. Наверняка хотел поделиться со мной сведениями. А потом прислал пару эсэмэсок, которые, к слову, не требовали моего ответа.

Будь у Лорелеи сейчас хоть немного сил, она бы поднялась с земли и влепила своей неразумной падчерице крепкий подзатыльник. Когда же до нее наконец дойдет очевидное? Или бог начисто лишил ее разума?

– Кстати, мне тоже будет интересно узнать, что нового он нашел. Давайте на днях пригласим его на ужин.

– Не вижу смысла. Тем более что ничего сенсационного он не отыскал. И в интернете, и в тех газетах, которые отобрал себе Оуэн, повторяются все те же самые факты, которые уже сообщила нам Дебора Фуллер. Разве что один факт заслуживает внимания. Гиббс вычитал его в одной из газет. Радиус разброса обломков самолета составил двадцать пять миль. Потому что взрыв произошел в тот момент, когда самолет летел на оптимальной высоте полета. Что, скорее всего, свидетельствует о том, что никаких предупреждений о неисправностях в самолете летчикам не поступало и они ни о чем не подозревали до последней секунды. Диспетчерские службы также не зафиксировали от них никаких жалоб. Но ведь и Дебора говорила нам то же самое. Она ведь еще сказала, что никаких аудио- и видеорегистраторов, способных пролить свет на причины этой трагедии, тоже не было обнаружено, несмотря на все усилия и предпринятые поиски. Получается, что никто и никогда не узнает, что произошло на борту самолета в самый последний момент перед взрывом. Как говорится, безнадежный случай. Дело закрыто, поставлена точка.

Лорелея представила себе модель самолета, которую Гиббс принес в комнату Оуэна. Как тщательно выполнены в ней малейшие детали, как скрупулезно воспроизведены даже самые пустячные мелочи. Должно быть, на такую тонкую работу была потрачена масса времени.

– Но если, по вашим словам, искать больше нечего и дело закрыто, тогда почему Эдит так упорно продолжала заниматься им? Почему анализировала этот случай, как некое преступление, пытаясь смоделировать все его подробности?

Мерит принялась внимательно разглядывать свои руки. Судя по всему, эти же самые вопросы не давали покоя и ей самой.

– Как бы то ни было, а полиция считает дело закрытым, что бы ни думала в свое время Эдит по этому поводу. Гиббс, между прочим, встречался с начальником полиции, попросил его разрешения ознакомиться с полицейскими отчетами. Просмотрел все бумаги и обнаружил лишь одну, представляющую интерес: список пассажиров. А так, на каждой папке проставлена отметка «дело закрыто».

– Должно быть, Эдит была очень сильной женщиной.

Мерит бросила удивленный взгляд на Лорелею.

– Почему вы так решили?

Лорелея слегка пожала плечами, но даже это легкое движение вызвало новый острейший приступ боли.

– Судя по тем рассказам, что я слышала, муж этой женщины обращался с ней далеко не так, как она того заслуживала. И тем не менее она умудрилась выстроить свою собственную жизнь таким образом, чтобы иметь нечто приватное, что-то такое важное, к чему ее муж не имел никакого отношения. Представляю, как это было непросто. Ну да мама всегда говорила, что легкие пути быстрее доведут до преисподней.

– Я смотрю, у вашей матери на все и всегда были свои суждения.

– Не всегда. Но если она уж бралась судить, то обычно была права.

Лорелея улыбнулась и тут же испугалась. Наверняка сейчас ее улыбка больше похожа на гримасу. Она быстро отвернулась от падчерицы и принялась разглядывать надгробный камень.

– Бедняжка Ребекка Сэлтас! Представляете, ей был всего лишь пятьдесят один год, когда она умерла в 1832 году. Только эти цифры и можно разобрать, все остальные буквы практически нечитаемы.