Карен Уайт - Музыка ветра

Но все же хорошо, что СиДжей возвращается на каникулы домой. И снова их огромный дом наполнится его студенческими друзьями. Так приятно слышать звуки их шагов на парадном крыльце поздно ночью, слушать, как шуршат шины их машин по гравию, когда они направляются на один из островов жечь ночные костры по поводу какого-нибудь очередного праздника. Больше всего на свете Эдит хотелось, чтобы ее сын познакомился с какой-нибудь хорошей девушкой. С сильной девушкой. Такой, которая смогла бы совладать с его непростым характером, сгладить те душевные изъяны, с которыми он родился. А заодно и избавить его от многих страхов и фобий. Один из самых острых – это паническая боязнь грозы. Стоит только грому нарушить тишину, стоит только молниям озарить ночное небо, и в памяти матери и сына немедленно всплывает та страшная ночь, случившаяся много-много лет тому назад.

Дебора все еще возилась на корточках вокруг клумбы. Но вот она отерла рукавом блузки пот со лба и сняла очки. Смахнула с них комочки грязи, а потом вытерла линзы о свои рабочие брюки.

– Когда СиДжей приедет на каникулы, попросите его, чтобы он выкопал вон те старые, наполовину засохшие мирты, а вместо них можно будет посадить апельсиновые деревья. Я слышала, что они отпугивают комаров.

Эдит хотелось сказать девушке, что те дни, когда сын помогал ей по саду, уже давно миновали. Все это уже в прошлом, выброшено вон за ненадобностью, как выбрасывают вещи, из которых ребенок вырос. Как сам СиДжей выбросил своих оловянных солдатиков, а заодно и привычку просить прощения или позволять себя утешать, успокаивать, ласкать. Ей не хватало того маленького мальчика, которым ее сын был когда-то. Но каждый день она горячо молилась о том, чтобы все то хорошее, что в нем было, вернулось к нему снова, когда он станет уже взрослым мужчиной.

Она молча кивнула и пробормотала что-то неразборчивое, а потом снова повернулась к своим азалиям и принялась с особым рвением стричь кусты.

– Как продвигается ваш большой проект, миссис Хейвард? Тот, что вы держите от всех в секрете?

Эдит уже много раз просила Дебору отбросить прочь все формальности и называть ее по имени, но привычка соблюдать субординацию и неписаные правила вежливости, по всей вероятности, тоже родилась вместе с Дебби, и переубедить ее пока никак не удавалось. Эдит почему-то могла с легкостью вообразить себе Дебору в образе пожилой почтенной дамы. По-прежнему живет дома вместе со своей мамой и по-прежнему величает ее, Эдит, «миссис Хейвард».

– Боюсь, пока работа у меня застопорилась. Не хватает информации, многие подробности упущены. А заниматься угадыванием я тоже не хочу. Это может внести сумятицу и нарушить точность того, что уже сделано.

– То есть вы реконструируете сцену еще одного преступления?

Эдит открыла ножницы на всю ширину и отхватила ими нижнюю ветку азалии, которая согнулась уже почти до самой земли. Увядающие соцветия совсем поникли на жаре.

– Не знаю, почему это так тебе интересно, Дебора. Но ты постоянно спрашиваешь меня об одном и том же. И я всегда отвечаю тебе одно и то же. Так вот! Это сугубо личная история. А готовую работу, если я только доведу ее до конца, я смогу показать лишь одному-единственному человеку на свете.

Эдит улыбнулась и добавила мысленно: Только я никогда не увижу эту женщину.

– Да я вообще по натуре очень любопытная. Папа рассказывал, что наше управление полиции даже представило вас к награде в знак благодарности за ту неоценимую помощь, которую вы им оказали при расследовании запутанных криминальных дел. Но вы якобы отказались от награды. Впрочем, это меня ничуть не удивляет. Папа еще не успел закончить свой рассказ, как я ему сказала, что вы точно ответили отказом.

Эдит распрямилась и окинула девушку долгим изучающим взглядом. Даже глаза слегка прищурила. А ведь Дебора – дочь полицейского. Не стоит забывать об этом.

– Звучит очень самонадеянно.

Дебора повернулась к ней спиной и бросила очередную охапку травы на тележку «Радио Флаер», старую игрушку СиДжея. Эдит с грустью взглянула на тележку, вспомнив, что маленький СиДжей категорически отказывался в ней кататься или таскать ее за собой. Зато использовал тележку для того, чтобы время от времени устроить какое-нибудь страшное ДТП на импровизированной трассе с участием всех его мягких игрушек-зверюшек. А развесистый дуб был конечной точкой этого путешествия, где и разворачивались всякие кровавые события. Следы каждой новой аварии неизбежно отпечатывались и на тележке, и на стволе дуба.