Карен Уайт - Музыка ветра

Не снимая перчаток, Дебора подбоченилась и тоже взглянула на Эдит.

– Ничего не самонадеянно! Просто сколько я вас знаю, вы всегда оставались такой же: все и всегда хранили в себе. Не любите ни о чем распространяться.

Эдит кивком головы согласилась с этим умозаключением и снова сосредоточилась на азалиях. Все новые и новые срезанные соцветия падали к ее ногам, густо устилая землю. Этакие крохотные жертвоприношения на алтарь правды.

Поняв, что тема исчерпана, Дебора переключилась на другое:

– А вы слышали, что в прошлые выходные ловцы креветок поймали в свои сети крокодила неподалеку от Харбор-Айланд? Длиной более трех метров.

– Читала в газетах. Этим парням еще повезло, что аллигатор не отхватил у кого палец или что-нибудь посерьезнее.

– Но помимо крокодила в их сети попало кое-что еще.

Дебора двинулась вправо, по направлению к скособочившейся статуе, волоча за собой тележку с сорняками.

– Они даже позвонили папе, чтобы он пришел и увидел все своими глазами. Поэтому-то я и знаю. Потому что в газеты информация не попала. Журналисты посчитали ее пустяковой. Но, может, опубликуют позже, в конце этой недели, когда у них на руках будет уже официальное заключение полиции.

– А что там было?

– Папа полагает, что это может быть фрагмент того самолета, который взорвался в небе над Бофортом в 1955 году. Помните эту жуткую трагедию? Мне тогда было всего лишь восемь лет, но я все хорошо помню. Вряд ли такое вообще можно забыть. Помню, мама с криками металась по дому, чтобы собрать всех нас, детей, и вывести на улицу. Она жутко испугалась тогда, что в нашем доме загорелась крыша.

Эдит замерла на месте, ножницы зависли в воздухе над очередной жертвой, давая той некоторую отсрочку в исполнении приговора.

– А с чего твой отец решил, что это именно фрагмент самолета?

– Потому что на металле остались кое-где следы темно-синей краски, очень похожие на букву Н. А самолет, как известно, принадлежал компании «Нордвест Эарлайнз».

Эдит опустила ножницы вниз.

– Хочешь стаканчик холодного чая? Или лучше лимонад? Я уже сама захотела выпить чего-нибудь холодненького. Эта жара… все время умираю от жажды.

– Спасибо, мэм. Не откажусь. Что себе, то и мне.

Дебора снова присела на корточки и взглянула на статую святого Михаила.

– Какой-то он кривобокий, этот ваш святой. Стоит косо. Попросите СиДжея или кого-нибудь другого, чтобы под ним разровняли землю. Иначе при очередной грозе он может попросту не выдержать, потеряет равновесие, упадет и разобьется. У него уже и так одной руки не хватает. Не стоит дожидаться, пока горемычный потеряет и вторую руку. Как же он, безрукий, станет тогда творить свои чудеса?

Последние слова девушка сказала шутливым тоном, но Эдит не нашла ничего смешного в том, чтобы шутить над беспомощным святым. Она лишь выдавила из себя некое подобие улыбки и направилась в дом. На кухне открыла холодильник, достала оттуда кувшин с лимонадом и уже приготовилась снова вернуться в сад. Но в этот момент дверь в кухню широко распахнулась и на пороге появился СиДжей, держа за руку хорошенькую блондинку, которая послушно семенила за ним.

– Привет, мама! – широко улыбнулся он, здороваясь с Эдит. А улыбка ведь точь-в-точь как у отца. Молодой человек наклонился к матери и поцеловал ее в щеку. – Вот приехал домой на выходные. И привез с собой очень важного для меня человека.

Девушка, переминаясь с ноги на ногу, замерла в ожидании, когда СиДжей подтолкнет ее вперед, так сказать, на авансцену событий. Сын по-хозяйски обнял девушку за плечи и сказал:

– Знакомься, мама. Это – Сесилия Гиббс. Она не любит, когда ее называют Сиси. Такое позволительно только мне. Для всех же остальных она просто Сесилия. Я прав, моя сладенькая?

Он крепко прижал девчушку к себе и чмокнул ее в макушку. На короткую секунду Эдит показалось, что в глазах девушки мелькнул страх… Такой дикий страх животного, которого загнали в клетку.

Сесилия протянула руку Эдит для приветствия. Она взяла ручонку и поразилась ее хрупкости. Такая нежная и невесомая, словно птичья лапка. Красивые глаза теплого золотисто-коричневого оттенка. Такой цвет приобретает трава на их болотах зимой.

– Рада познакомиться с вами, миссис Хейвард, – прощебетала девочка, обменявшись коротким взглядом с Эдит, после чего снова всецело сосредоточилась на СиДжее.

На фоне сына она казалась настоящей Дюймовочкой, причем не столько из-за роста, сколько из-за доминирования личности СиДжея. Он буквально подавлял ее своим присутствием. Она же с обожанием слушала своего возлюбленного, глядя ему прямо в рот, а сама осмеливалась сказать лишь после того, как он одобрительно кивал головой, позволяя молвить слово. Эдит почувствовала, как у нее заныло сердце. Вот точно так же и она когда-то стояла в этой же самой кухне, а Кэлхун знакомил ее со своей матерью. И что с тех пор изменилось? Разве что обои на стенах.