Пол Теру - Чикагская петля

— Как насчет китайской кухни? — спросила она. — Ты такое ешь? Мисо-суп? Фоо йанг хай? Свинину?

Она говорила с ним так, словно они закадычные друзья. Усталость после занятий делала ее более доверчивой и сердечной. Ева так нравилась ему такой!

— Иногда я ем и это, — ответил Паркер.

— Тогда я знаю, куда нам пойти!

Когда они дошли до этого ресторанчика, Паркер сказал:

— Они подумают, что мы — близнецы!

Его голубой спортивный костюм очень походил на ее костюм, даже с белыми полосками на рукавах и вставками на штанах. Это она посоветовала ему купить этот костюм и эти добротные носки, и только эту одежду он носил теперь, когда наблюдал за Евой в тренажерном зале, потягивая колу. Его обычная одежда была в черной сумке, которую он носил с собой. Но ведь он не занимался, так зачем переодеваться?

Ева шутя взяла его за руку и сказала:

— Да, ты становишься все больше похож на меня. Особенно в этом костюмчике.

Она повела его в китайский ресторанчик. Он назывался «Чайна Мун» (Китайская Луна), на Восточной 23-ей улице, рядом с огромным магазином мебели из бамбука. Ресторанчик был очень маленький, с маленькими обшарпанными столиками, липким полом. Из кухни периодически вырывались клубы пара. Ева взяла инициативу в свои руки: выбрала столик, позвала официанта, заказала еду. Она заказала свинину с темными бобами и рыбным супом. Они оба пили пиво, и, когда Паркер сдался, Ева невозмутимо продолжала есть жареный рис.

— Загрузка! — ответила она. Это было его выражение. Ева улыбалась. У нее был рис на губах.

— Ты такая счастливая сейчас, — умилялся Паркер.

— Потому что ты, наконец, перестал талдычить мне о том, что за дерьмо вся эта еда. Я думала, что ты издеваешься надо мной.

— Мне нравится эта еда! — запротестовал он.

— Мне тоже!

— Раз это нравится тебе, то это никак не дерьмо!

Она вдруг вскинула на него глаза:

— Ты мог бы назвать это глубоким? Своего рода философией?

У нее был очень мягкий, светлый, приятный смех. Он восхищался тем, какой властью она обладает над ним. Она очень сильная и, возможно, только сейчас сама поняла это. Или осознала, насколько слаб он.

Расстегнув свою спортивную куртку, она вдруг потянулась и сладко зевнула. На ее футболке было написано: ПЛОХАЯ ДО МОЗГА КОСТИ.

— Мне подарили ее в Панама Сити, — рассказывала Ева. — Это во Флориде. На карте она как ручка от сковородки. Прямо у залива. Там такой красивый пляж, песок там словно бархатный.

Паркер никогда не думал, что она может быть такой разговорчивой.

— Я живу здесь недалеко, — говорила она, пока он расплачивался и убирал кошелек обратно в карман. — У меня квартира на Коттедж Грув.

— Тогда я провожу тебя домой, — сказал он, думая, что она намекала именно на это.

Выйдя на улицу, на этот городской вечерний зной, Ева снова взяла инициативу и руку Паркера в свою руку. Она сказала, что он изменился. На улице Индиана, на светофоре она попросила:

— Расскажи мне какой-нибудь анекдот!

А Паркеру стало грустно.

Он хотел сказать в ответ «я убийца», но не смел обрекать ее на то, чтобы делить с ним эту страшную тайну.

— Ты можешь зайти ко мне, если хочешь, — пригласила Ева, видя, как Паркер топчется в сомнении у входной двери в дом и как им уже заинтересовалась группа людей в темных одеждах. Паркер прошел половину пролета вверх, потом вернулся вниз. Или они заинтересовались им потому, что его костюм был очень похож на ее — практически такой же. Как бы то ни было она взяла его за руку и повела наверх.

Ее квартира — три комнаты, кстати, была неаккуратной, но в ней все-таки прослеживался определенный порядок, словно она впопыхах пыталась прибраться. Паркер был растроган, увидев на кухне несколько горшочков с цветами и представив, как она рыхлит почву и поливает их. Она предложила ему пиво, а себе налила немного водки. Они сидели бок о бок на софе, слушая шум улиц.

— Так спокойно здесь у тебя, — нарушил тишину Паркер.

Хотя на самом деле здесь было шумно, жарко, душно — в этих маленьких, давящих комнатках. Он думал: а что бы она сказала, если бы он сказал ей обратное.

Она расстегнула молнию своей куртки и сняла ее, оставшись в той самой смешной футболке. Паркер сделал то же самое, бросив свою куртку на ее.

— Здесь неплохо, — начала рассказывать Ева. — Я выросла на Милвоуки Авеню. Ну где же еще? Но я так хотела сбежать оттуда, жить одна, стать независимой, хоть немного. Я продолжаю общаться со своими. Им здесь не нравится. Для них это — джунгли, грязная дыра. Но я вполне справляюсь сама.