Пол Теру - Чикагская петля

— Нет, не забыл, — уверил Паркер. — Но почему ты оставила его в спальне?

— Не ворчи! Ты сказал мне вчера, что, возможно, не придешь ночевать, — ответила Барбара, — я очень удивилась, когда ты заполз под одеяло. Сколько было времени: Полвторого? Два?

— Ну да, да. Я закончил раньше.

Закончил что ? Он судорожно соображал.

— Я сел на поезд. Я хотел проснуться с тобой и Эдди.

Малыш мирно жевал уголок наволочки в цветочек.

— Я рада, что ты приехал раньше, — улыбнулась Барбара, — и чтобы доказать это, я принесу тебе завтрак в постель.

Она встала, взяла малыша на руки и, намереваясь выйти из спальни, споткнулась о ботинки Паркера.

— Опять новые ботинки! — прошипела она.

— Да. Теперь мои ножки дышат.

— Наш папа такой глупыш, — сказала она малышу, выходя из спальни.

На экране телевизора появился мужчина с усами. На нем была армейская форма, и он что-то раздраженно говорил репортеру. В следующий миг на экране появилась война и взрывы. Насколько Паркер мог судить, где-то в Центральной Америке.

«…неоднократные вторжения на приграничные территории…»

Но большая часть интервью тонула в звуках автоматных очередей, криков и шуме вертолетов. Раненого мужчину с кровавым бандажом на ноге на носилках нес к стоящему посреди поля джипу другой мужчина, который перемещался по полю рывками.

— О чем это они? — спросила Барбара, но ответа она не ждала. В руках у нее был поднос со стоящим на нем завтраком Паркера — это была чашка Постум, овсяная каша, банан и блюдце с нарезанными яблоками.

— Главное, — начал Паркер с улыбкой, — выгнать все эти яды из своего организма. Видишь, это и есть самая лучшая очистка. Растворимая клетчатка.

— Сначала поцелуй меня, — потребовала Барбара.

Но Паркер быстро сел и с неожиданной увлеченностью стал щелкать каналы.

— Ты что это делаешь?

— Ну что за черт!

«И снова к новостям. Вы смотрите шоу «Сегодня».

— Ну мы же не будем это смотреть, — раздраженно сказал Паркер. На экране появился знаменитый Чикагский небоскреб и очередной репортер на его фоне. В этот момент экран погас.

— Зря ты это сделал, дорогой.

— Он глазел на нас!

Барбара рассмеялась:

— Это же просто новости и прогноз погоды!

— Не волнуйся, — успокоил Паркер, — это будет еще один чудесный день.

По дороге на станцию Дэвис Стрит она снова заговорила о погоде. Барбара была прекрасной женщиной, но когда она повторяла что-нибудь — а она уже третий раз за день заговаривала о погоде, — выражение лица у нее становилось настойчивым и сосредоточенным, что ее заметно старило. Паркер часто смотрел на фотографии жены и думал: если бы кто-нибудь слышал, как она кричит с этим акцентом, он бы перестал думать, что она хорошенькая.

— Если пойдет дождь, то опять будут большие пробки, — настаивала Барбара.

— Да не будет никакого дождя! Я тебе обещаю. Что говорят об этом парне?

— Джейкс великолепен, и на этой выставке Мэплторпа много интересных работ. Это восхитительно!

Это была еще одна ее особенность: за рулем Барбара не обращала внимания ни на то, о чем ее спрашивают, ни на то, что она говорит.

Она использовала слова «великолепно» и «восхитительно» совершенно не задумываясь над значением.

— Главное, чтобы были выставки, на которые следует сходить, — сказал Паркер.

— А потом мы выпьем с ним по паре коктейлей, — продолжала Барбара. — Говорят, он настоящий мастер по коже.

— Если он, конечно, найдет для нас время, — сказал Паркер, — в этом вся фишка.

Пока они стояли на светофоре, она спросила:

— Я не понимаю, ты издеваешься или серьезно?

— Я не издеваюсь, — сказал Паркер, — надо строить планы. Может, завтра вечером?

— Я везу малыша к своим.

— А в пятницу у меня свидание.

— Ах ты, засранец!

И она свернула к станции Эванстон.

Когда он потянулся, чтобы поцеловать ее, Барбара слегка отвернулась, подставив ему щеку. Будто он прощался с едва знакомым человеком. Она много раз объясняла: не любит, когда смазывают ее помаду, когда мнут блузку. Она вздрагивала, когда к ней неожиданно прикасались, но это были ее особенности. На нее было приятно смотреть: у нее были ясные голубые глаза, чувственный рот и короткие волосы с коричневыми и светлыми перышками.

Паркер поспешил на станцию, слегка оттолкнул продавца газет, а в поезде сразу завел разговор с соседом напротив. Это был худощавый мужчина лет шестидесяти. Он опустил развернутую газету «Трибьюн» и сказал, что на ногах с четырех утра: пытался спасти розы в своем саду Он всегда обходит свой сад перед тем, как уйти утром. Этот мужчина работает в отделе рекламы, но предпочитает говорить о выращивании роз.