Анатоль Арм - Каток на кладбище [СИ]

Ещё, проехав за машиною посла примерно километров двадцать, шокированы были и охранник и водитель.

Тот новый, необъезженный почти что «Мерседес», на повороте повёл себя как толстый Поваротти: едва за выступ он скалы отвесной повернул, как тут же прямо в пропасть он «нырнул»!

Автобус медленно подъехал и остановился. Водитель обалдел, он просто офигел, а значит — удивился. Тот новый «Мерседес», что одолжил посол случайно у торгпреда, упал почти что с десятиметровой высоты!

Подумали свидетели:

— Ну всё, кранты! Посол с послихой сдохли в одночасье, для нас же это горе и несчастье!

Лишь после тщательной проверки пришли все к мысли позже: как жесток, бездарен был советский тот идиотизм! Посол сидел на том сиденье спереди, что справа, а у азербайджанца крепкий оказался организм. Но сзади, за послом, комфортно дрыхнула послиха. О женщины! Беда вы наша, наше лихо! Когда случайно в пропасть прыгнул «Мерседес», то вряд ли смертному мог бы помочь ЦК КПСС…

Единственный практический совет: ребята, если деньги есть, то покупайте «Мерседесы». Ведь спас от смерти он посла с послихой, и не воспламенился бензобак, а значит, не возникли страшные эксцессы!

Послиха, тяжела была та дама, но бабы грех всегда, ведь повелось так от Адама! Но вес её непредсказуем был, хотя и с точки зрения истории это звучит ужасно мило. Ведь своим весом бегемота она невольно самому послу лоб проломила!

— Так в чём же заключается загвоздка? Как то безумие могло произойти?

— А дело в том, что тот азербайджанец-консул машину не умел почти водить. Наплёл историю послу с послихой, что за рулём такой машины невозможно навредить. Но это Йемен! Жара безумная! Когда в зените солнце, то шапка может с головы упасть, коли смотреть на небо как в оконце!

Лирическое снова отступление. Ведь это же другой конец земли! Когда попал туда, то не узнал совсем то небо я. Чужая то «епархия»!

Шутили мы по поводу тех звёзд. Соединяли несоединимое.

— Как удивителен йеменский звёзный мост. Но это их судьба и ими же хранимая… Мы обнаружили случайно, что ковш Медведицы Большой так отличается отчаянно от той, к которой прилепились мы душой.

Возможно, удивлю я вас безмерно, но факты таковы: он перевёрнут в Йемене, скажу вам верно! Как будто наполняет он бокалы, чаши и ендовы!

Поэтому, решили мы нечаянно, ведь жидкость организму там особенно нужна. Нет, не перебирать, не пить отчаянно. Ведь иногда бывает так, что мужику дороже водка, чем жена! Но принимаем мы «за галстук» регулярно. В кооперативном магазине мы для этого давали продавщицам тем «на чай». Ведь мнения и насчёт выпивки полярны!

А тут случайно выпьешь, и приходит счастье невзначай!

— Так вот, князь, возвращаюсь я сперва к той аварии. Как оказалось, консул генеральный тот конечно был мудак, если история не врёт. Случилось так, что жидкость тормозная перегрелась, ведь он педалью постоянно тормозил, а там был спуск многокилометровый, машина шла накатом. Потом педаль вдруг провалилась…

В подобных ситуациях не все мы по реакции равны. Возможно даже, что от страха он наклал в штаны. Ведь он, придурок, представления не имел, где ручной тормоз есть у «Мерседеса». Искал в обычном месте он, от удивленья просто охренел и понял, что не избежать эксцесса…

Но умудрился он, как мудаки обычные, в неправильную сторону свернуть. Он мог ударить в гору, но выбрал он иной, свой личный путь.

Как я уже сказал, они нырнули в пропасть. Что за кретин, что за напасть!

Конечно, после их из пропасти достали. Все были живы! То, реально, чудо, благодаря немецкой стали! Азербайджанец лишь себе сломал ключицу. Ну а посол на целый год в Союз отправился лечиться.

Послиху спас её излишний вес: она легко ту катастрофу пережить сумела, хоть и обоссалась. Судьбе спасибо скажет пусть она, что и живой и невредимою осталась…

Последний пункт. Так кто же оказался виноват в аварии такой неординарной? Всё просто: наш простой советский брат, водитель и охранник Паша. Ему сказали просто:

— Не имел ты права руль бросать! Поэтому тебя решили выслать!

Но Паша им ответил жёстко:

— Домой я еду, вашу мать, поэтому не надо Родиной меня пугать!

После тех изысков словесных, коими меня обласкал Яромир Третий, он решил подарить мне счастье общения с его гаремом. Я попытался возразить, но он изрёк, что сие буде оскорбление наивеликое для него!