Анатоль Арм - Каток на кладбище [СИ]

Ещё неделю с ними мы в переговорах торговались. И, к нашей радости, удачно выпало всё так: мы обязали их нам выплатить дань великую, а именно: двенадцать полновесных золотых монет на каждое весло из стругов наших. А в каждом струге вёсел — ровно сорок! И стругов всех — две тыщи, ровное число!

Ещё заставили мы заплатить их дань отдельную за каждый русский град, что поставил струги нам!

И, в окончание истории, мы договор, столь выгодный нам, подписали, а в довершение всем делам Олег наш Вещий щит прибил к златым воротам Царьграда, чтобы остался он навеки там! Ведь князем преодолена была великая преграда!

Вернулся я опять обратно к Государю. Он был доволен мною, но мою историю решил дополнить и окончить. Он мне сказал:

— Историю кончины Вещего Олега я тебе раскрою. Внимай мне, князь, и не перебивай.

— Я весь — внимание, мой Государь!

— Ведь говорят, что князь Олег Великий, Вещий, сам был колдун и предсказатель! Перед походом в Византию он не поверил предсказаниям волхва.

В застолье, на пиру в честь победы величайшей он посмеялся, сказав, что потерял к нему доверие.

— Мы от него избавимся, и это не пустые всё слова.

Он к приближённым трём своим слегка оборотился, и Варлааму, Фёдору, Парфению как бы любезно поклонился.

Спросил:

— Парфений, ты случайно не напился? Я знаю, что сильна твоя отвага, но иногда сильней бывает брага!

И отвечал ему Парфений:

— Князь! Тебя, великого, и богов наших боясь, не смог бы сдюжить я с подобной перегрузкой. Я подданный твой, князь, я русич, я боярин русский.

Тогда ответил князь:

— Твоё я объяснение принимаю. Но смертного задания с души твоей я не снимаю!

— Сей час о конь садитесь, с Варлаамом и Федором, холопами моими, с дружиной малою скачите в капище, там Филидор, слуга что бога Велеса.

Ему привет вы ныне передайте от меня. Он оскорбил меня вселенским недоверием. И больше мы, великий князь, ему не верим!

Что сами учините — вы решайте, но жизни вы его затем лишайте! Хотя бы и конями вы его жестоко затопчите.

Так сделали они: конями затоптали Филидора. Пока творили это, он кричал:

— Злодеи вы! Слова мои вы князю передайте: падет он от коня и это точно, знайте!

Вернулись слуги верные и князю доложила, что, мол, минуты неприятные они уж пережили. Их щедро наградил князь золотыми из Царьграда.

Его жена была жадна. Она была тому не рада. Но накануне конь любимый князя опочил. Его решил он схоронить в торжественной могиле. Двенадцать лет он князю другом был, и домочадцы все его любили.

Могилу вырыли. Был счастлив в горе князь почти что беспредельно. Скелет сгрузили в яму, череп же лежал отдельно.

Князь подошёл, и, голову склонив, сказал:

— Ну вот, мой конь, почил ты гордо!

Свою стопу на череп возложив, он произнёс:

— Покойся с миром, морда!

И вдруг из глаза черепа его коня возникла ядовитая змея.

Воскликнул князь:

— Волхв, ты поймал меня!

Он поклонился, и его гадюка, нырнув, ужалила вдруг в руку!

Он произнёс:

— Ну, вот и мой предел!

Я долго ждал. Да 32 я года на Руси священной правил. Никто, никто не избежит земного существа! Надеюсь, я наследие великое оставил…

И тут же тихо опочил.

А двор его и тризну после пышно справил.

В палату к Государю после дневного отдыха призван был.

— О Государь Великий! Нет, не жду я никакой награды. Но сколько же ещё с тобою превозмочь препятствий надо, чтобы те многие потрясения земные нам преодолеть? При этом не погибнуть и не околеть!

Ответил Государь:

— Опять с моим гаремом пообщайся. Брюнетку я советую тебе. Её зовут Брунгильдой. Почти как королеву франкскую. Могу тебе признаться, что в любви она реально королева! И, как пиявкой, будешь выпит ты «до дна»!

Её в мои покои пригласили. Она пришла, одетая как Ева. Восторги мне такие принесла! Да, женщина она была роскошная, хотя вела себя как дева! Я от восторга обалдел, а от оргазма — поседел! Нет ничего скучней на свете целки! А с проституткой посиделки — облыселки! Проснулся утром измождённый во кремлёвских я покоях. Но на душе нет тишины и нет покоя.

Призвал меня к себе мой Государь.

— Тебя в грядущее хлочу отправить я. Та женщина была певица. И она была змея! Тебе я разрешаю её ядом «отравиться»…

Очнулся я во граде Порт-Артуре, в Америке, и это штат Техас. Год шестидесятый, век — двадцатый.