Клели Авит - Я все еще здесь

Я поскорее оделся, чтобы, когда Клара проснется, не отвлекаться ни на что другое. Она и правда скоро проснулась. Перед прогулкой я, следуя указаниям Гаэль, надел на нее множество одежек, чтобы она не замерзла. Заодно я поискал розовую шапочку, которую подарил Кларе в первые дни ее жизни. Я нашел шапочку в аккуратной стопке вещей «на выход», как выражался Жюльен. Она пришлась очень кстати, поскольку сегодня мы как раз собирались «выйти в свет».

Правда, выход у нас планировался необычный. Моей крестнице он будет в новинку. Да и мне тоже. Я еще никогда не бегал трусцой с коляской. Знал только, что модель, которую купил Жюльен, годилась для этого занятия. И все-таки я немного волновался: не то чтобы нервничал, скорее пребывал в состоянии радостного предвкушения. Впервые с начала декабря я уже не так походил на космонавта. Когда я запирал за собой дверь, теплая куртка так и осталась висеть на вешалке.

Втиснуться в лифт с коляской оказалось легче, чем я думал, – в отличие от такой вроде бы простой вещи, как выход из подъезда. В девять утра в воскресенье столпотворения соседей, мечтающих придержать для меня дверь, не наблюдалось – иначе говоря, там не было ни души. Я велел Кларе заткнуть уши и, осыпая эту чертову дверь проклятьями, кое-как выбрался наружу. Только на улице я перевел дух – будто заново родился.

Я не пытался разобраться в природе обуревавших меня чувств и просто радовался тому, что сквозь тяжелые облака у нас над головой пробиваются солнечные лучи. Дождя не ожидалось, но я все же накрыл коляску пластиковым чехлом. Не хватало еще, чтобы Клара простудилась.

Для начала я бодрым шагом двинулся в сторону парка. Через пару сотен метров я оценил удобство позаимствованных у Жюльена кроссовок. Если и коляска не подведет, я получу удовольствия даже больше, чем рассчитывал. Добравшись до асфальтовых дорожек, пересекающих обширный зеленый массив, я постепенно перешел на бег и потрусил по огибающей парк аллее – сперва неуклюже, потом все увереннее.

Клара и не думала спать и весело глядела из коляски. Похоже, этот новый опыт привел ее в восторг. Накануне меня одолевали сомнения, но сейчас я убедился, что все делаю правильно. Я даже задумался о более регулярных занятиях спортом. Надо поговорить с Жюльеном. Почему бы нам не устраивать совместные пробежки, ну хотя бы время от времени? Может, и Гаэль к нам присоединится.

К десяти утра народу в парке прибавилось, хотя и ненамного. По вполне понятной причине – солнце окончательно скрылось за тучами. Я пустился в обратный путь, а перед самым домом снова перешел на бег, потому что полил дождь.

В квартиру я вошел вымокший до нитки: то ли от пота, то ли от дождя, но первым делом занялся своим ангелочком, задремавшим в коляске. Я переодел Клару в удобную домашнюю одежду и обнаружил, что она решительно отказывается лежать в кроватке. Я носил ее на руках по гостиной и, как мог, развлекал, но, по мере того как на улице темнело, и у меня портилось настроение. Еще не было и двенадцати часов дня, а ощущение такое, будто уже вечер. Эта хмарь за окном странным образом напомнила мне вчерашний день и брата, глядевшего пустым взглядом из больничного коридора.

Сквозь тучи пробился единственный солнечный лучик, и я подошел к окну, надеясь оживить радостные ощущения сегодняшнего утра. Увы, безуспешно. Как будто мой организм их начисто забыл. Вдали виднелась серая стена дождя. Лишь один крохотный клочок неба еще оставался озарен светом, и на нем то загоралась, то гасла едва заметная радуга. Ее дрожание вернуло меня к мыслям о световом сигнале, который я наблюдал на экране одного монитора в одной больничной палате. Я стал перечислять Кларе цвета радуги, прекрасно понимая, что она никогда не вспомнит, как однажды в воскресенье крестный учил ее любоваться этим явлением природы.

Не отрывая взгляда от радуги, я вздохнул. На меня накатила апатия – я сам себе напомнил брата в его новой ипостаси. Клара как будто что-то почувствовала и заворочалась у меня на руках. Я положил ее в кроватку, а сам вернулся к окну, к которому меня тянуло как магнитом.

Ливень за окном бушевал с такой же силой, как буря в моем сердце. Мне захотелось завыть во весь голос, выплескивая свое горе. Я знал, как благотворны столь бурные эмоции, как они очищают душу, но я решил, что хватит плакать. Я сделал выбор. Я ненавижу грозу, но эта радуга как будто вселяла в меня надежду.

Ведь должна и от грозы быть хоть какая-то польза.