Клели Авит - Я все еще здесь

– Привет, – сказал Тибо, обращаясь к Алексу и Ребекке. – Похоже, я и правда не вовремя. Или, может, я что-то натворил?

В голосе моей радуги слышались растерянность и смущение. Тибо явно не понимал, как себя вести. Меня охватило страстное желание выполнить упражнение «повернуть голову и открыть глаза» на высший балл. Мне так хотелось его увидеть.

– Да нет, просто сестра Эльзы… слегка не в себе, – осторожно произнес Алекс.

– По ней не скажешь, – заметил Тибо.

Ему никто не ответил. Я услышала, как он подошел ко мне. Я привела в полную готовность все части своего мозга, способные функционировать. Сосредоточилась и почувствовала прикосновение его руки у себя на лбу, волосах и щеке. Я чуть не утонула в этом теплом и мягком прикосновении, огромном, как океан. И в то же время легком, как касание бабочкиного крыла.

Дыхание Тибо слышалось так же близко, как в те дни, когда он засыпал рядом со мной.

– Сегодня я к тебе ненадолго, Эльза, – шепнул он чуть слышно. – У тебя сегодня гости. Я не эгоист, пусть и остальные с тобой побудут.

На меня накатила волна смешанных чувств – хаотическое нагромождение ревности, желания, грусти и чего-то еще, что я не смогла определить.

Тибо поцеловал меня в щеку. Я ощутила его поцелуй как взрыв красок. Я напрягла все клетки своего мозга, даже бездействующие. Сейчас я могла бы в точности описать плавный изгиб его рта, его округлость и тонюсенькие бороздки на его розовых губах, к которым мечтала прильнуть поцелуем.

Еще никогда я не испытывала такого сильного желания повернуть голову и открыть глаза.

Я не успела осуществить это желание, а ощущение тепла исчезло.

Раствориться в его прикосновении мне не удалось, и, слыша, как Тибо прощается с Ребеккой и Алексом, я погрузилась в собственную печаль. Он вышел из палаты, я вернулась в свой мир. Даже голоса друзей не могли вызвать меня обратно. Но я все же уловила несколько слов из их разговора – такого тихого, будто между ними и мной повисла плотная завеса облаков.

– Думаешь, надо было ему сказать? Он вроде бы тоже ей не чужой…

– Не надо. Пусть надеется. Хоть кто-то еще сохранит надежду…

Примерно раз в три минуты я бросал взгляд то на наручные часы, то на стенные у себя в кабинете, словно подозревал, что одни из них точно врут. Я с самого утра не мог сосредоточиться на работе. Кошмар какой-то. Бумаги, лежащие передо мной в папке, не сдвинулись ни на сантиметр. Я даже ловил себя на том, что тупо смотрю на эту папку и не понимаю, сдвинулась ли она хоть на сантиметр после того, как я положил ее на стол.

Я прекрасно знал, что со мной. Меня грызла тоска, утолить которую я смогу только завтра, потому что вчера мне не удалось повидаться с Эльзой. Вернее сказать, удалось всего на пару минут. Пришлось призвать на помощь всю свою воспитанность, чтобы не остаться в палате и на тот короткий час, что был в моем распоряжении, единолично не завладеть Эльзой. В результате я просто слонялся по коридору мимо палаты 52 и мимо палаты моего брата. Мать оставила ее дверь приоткрытой, надеясь – в который раз – меня туда заманить.

Она добилась своего. Я дал себя заманить. Я молча вошел в палату. Они попытались втянуть меня в разговор, но я, даже не глядя в их сторону, схватил первый попавшийся журнал и встал в углу, поскольку единственный неудобный стул для посетителей занимала мать.

Я рассеянно слушал их беседу и листал журнал, состоявший сплошь из идиотских статеек. Я не заметил, когда ушла мать. Брат кашлянул. Я поднял глаза и обнаружил, что мы остались вдвоем. С минуту мы молча разглядывали друг друга, потом брат заговорил. Он начал с каких-то банальностей, но вдруг резко сменил тон:

– Почему ты никогда ко мне не приходишь?

– Ты что, правда не понимаешь? – бесцветным голосом спросил я.

– Ну почему… Понимаю, – вздохнув, ответил он. – Ты считаешь, что мне досталось по заслугам. Тогда я спрошу про другое. Что ты делаешь, пока мама сидит у меня? Ждешь в машине?

Я отбросил журнал. Взглянул на дверь, убедился, что она закрыта, и решил рассказать все. Не переводя дыхания, я описал ему свои приступы депрессии на больничной лестнице, перемежаемые вспышками ярости; признался, что две недели назад ошибся дверью и встретился с Эльзой. Я честно рассказал ему, какие сомнения меня одолевали, пока я не осознал, что влюбился в девушку в коме. Я сказал, что никогда не смирюсь с мыслью, что мой брат убил двух ни в чем не повинных девочек только потому, что ему хватило глупости сесть пьяным за руль. Я вывалил на него все это вперемешку, и он выслушал меня не перебивая. В какой-то момент мне даже показалось, что в его глазах блеснули слезы. Да нет, невозможно.