Клели Авит - Я все еще здесь

– Ты все так же злишься на меня? – спросил он, когда я завершил свой сумбурный монолог.

– Не то слово…

– А чего тогда пришел?

– В смысле?

– Зачем тебя сюда принесло? Что, сегодня она не пожелала тебя видеть?

Я вскочил на ноги, схватил брата за грудки и навис над ним.

– Не смей так говорить о ней!

Наши глаза встретились, и прошло довольно много времени, прежде чем он первым отвел взгляд. То, что он сказал потом, изумило меня и заставило его отпустить.

– А ты и вправду влюблен.

В его голосе не было злобы или насмешки. Была только зависть. Я окончательно перестал понимать, что происходит. Тем более что вскоре брат заговорил снова:

– Ты влюбился, и я тебе завидую. Не тому, что ты влюбился, а тому, что ты способен на такие чувства. Я никогда не был особо искренним, вернее… особо серьезным, да, именно так. Никогда не испытывал к другим людям глубоких чувств. Не знаю почему. Может, боялся, что я им не понравлюсь? Или просто было плевать. А сейчас думаю… дурак я был. Значит, я на это вообще не способен?

Я так и замер на месте, пока не понял, что больше он не скажет ни слова. Я не мог опомниться от изумления. Я не верил матери, когда она говорила, что брат размышляет над случившимся. И кажется, зря.

– А ты попробуй, – сказал я, возвращаясь в свой угол.

– Хотелось бы, – ответил он просто.

– И чего ты ждешь?

– Не знаю.

Он устремился взглядом куда-то в пространство и снова заговорил, только когда в палату вернулась мать. Но, прощаясь, он все же скользнул по мне глазами. Такого смятения мыслей и чувств я еще ни у кого не видел. Как же он говорил, что его ничто не трогает? Я коротко кивнул ему: то ли чтобы подбодрить, то ли просто так, сам не знаю. Он ответил таким же едва заметным кивком, и на том мы расстались.

В машине мать принялась выспрашивать, о чем мы говорили в те десять минут, что ее не было. У меня закралось подозрение, что она специально оставила нас одних. Я довез ее до дома, и она попросила меня зайти. В кои-то веки я согласился без лишних уговоров. Хотя бы не придется снова просить Жюльена составить вечером мне компанию. Крещение Клары назначили на ближайшее воскресенье, и ему было чем заняться, кроме того чтобы вправлять мозги лучшему другу.

Последние три часа я с трудом сдерживал желание позвонить ему, потому что чувствовал, что вечер выдастся тяжелым. К матери идти не хотелось – я знал, что она замучит меня вопросами. К кому-нибудь из коллег – тоже, потому что вопросов будет еще больше. Я просто хотел увидеть ее. Эльзу.

В голове сама собой раскрылась моя книга-игра. С самого утра она застряла на странице 100 – «чистой странице», как я предпочитал ее называть. И вдруг на нее словно ветром подуло, и она перелистнулась на страницу 99: «Сделай то, чего тебе хочется».

И правда, что мне мешало навестить Эльзу сегодня же вечером? Посещения разрешены каждый день, только в разное время. Сегодня четверг. Если я правильно помнил, посетителей пускают с трех до шести. Через полсекунды я сообразил, что мой рабочий день заканчивается в шесть. Без вариантов.

Нет. Один вариант есть. Я не успел даже улыбнуться странице 54: «Сделай все возможное и добейся успеха» – и полетел в кабинет шефа. Книга-игра не давала подсказки, что именно я должен был сделать , просто говорила: «все возможное». Я решил, что скажу часть правды – сочинять небылицы у меня не было времени.

– У меня сегодня одно важное дело. Можно мне уйти пораньше?

Шеф посмотрел на меня с подозрением. С тех пор как я здесь работал, я ни разу у него не отпрашивался, но после того, как я при всех наорал на бросившую меня Синди, в моем личном деле стоит жирный красный крест – даром что с того дня прошел целый год.

– Что за важное дело? – со вздохом спросил шеф.

– Это довольно сложно объяснить… – неуверенно произнес я.

– А по-моему, это вы, Тибо, все усложняете.

– Не спорю.

Мой ответ вызвал у него улыбку, и я понял, что победил.

– «Пораньше» – это когда? – уточнил он, когда я уже повернулся уходить.

– Прямо сейчас? – рискнул я, подумав про себя, что в худшем случае нарвусь на вежливый отказ.

– Ладно, бегите. Но завтра придете пораньше. К семи.

Я кивнул в знак благодарности и побежал к себе в кабинет, забрать куртку. Сердце – то ли от беготни по лестницам, то ли от одержанной над шефом победы – выскакивало из груди, но это меня не волновало.

Меня волновало только одно.

Я ее увижу.

Рождество для меня настало на неделю раньше. Сегодня четверг, но меня навестил Тибо.