Клели Авит - Я все еще здесь

К действительности меня вернул лепет Клары. Стрелки часов показывали, что пора готовить ей вечернюю бутылочку молока. Войдя в квартиру, я машинально включил телевизор, убавив звук до минимума. Просто для компании. Или, скорее, чтобы переключить внимание. К сожалению, это не помогло. Даже Кларе не удалось отвлечь меня от будоражащих душу мыслей.

Я подогрел молоко, уложил девочку себе на колени, и она принялась спокойно сосать. Я сидел, блуждая глазами по комнате, пока не обнаружил кое-что интересное. Инструкцию к коляске! Действительно, учитывая мои завтрашние планы, я просто обязан научиться раскладывать эту чертову штуковину. Но тут мой взгляд упал на другую книгу, лежавшую под журнальным столиком в гостиной.

Странно, что я вообще ее заметил, ведь она едва выглядывала из-под стопки глянцевых журналов. Более того, я сам и сунул ее туда перед уходом, нарочно, чтобы не мозолила глаза. Я на минуту задумался. Интересно, зачем Жюльен купил мне эту книжку. Он уже неделю внушал мне, что я должен вести себя осторожнее, а главное – разобраться, что происходит со мной, с моими мыслями и чувствами. Возможно, он рассчитывал, что знакомство с этой книгой отобьет у меня желание навещать Эльзу. Или хотел, чтобы я расширил свои медицинские познания? Хотя последнее маловероятно.

Я так и просидел не двигаясь, пока Клара пила свое молоко. Это было похоже на игру в гляделки – этакий поединок взглядов. Я сверлил глазами книгу, словно пытался заставить ее левитировать в мою сторону, а она меня дразнила: попробуй, схвати! Книге повезло – она получила отсрочку, пока я укладывал Клару спать. Но ее везение длилось недолго – ближе к девяти, после ужина и душа, как солдат, готовый к бою, я ее атаковал.

Предисловие я благополучно пропустил. Оглавление показалось мне вполне содержательным, но и его я проскочил, торопясь открыть первую главу. Секунд за пять я пролистал добрый десяток страниц и подобрался к самой сути.

Начиналось изложение довольно просто, если не считать нескольких научных терминов. Но очень скоро терминология усложнилась. Я оторвался от книги и взглянул на часы: они показывали 21:10. Не может быть! Мне казалось, что я ломаю голову над этой заумью уже больше часа. Нет уж, пусть эта книга и дальше лежит себе под журналами. Я признал свое поражение.

Наверное, в глубине души я не желал читать о том, что у человека, погруженного в кому, слишком мало шансов проснуться.

Я ровным счетом ничего не знал о состоянии Эльзы, и никто не хотел его со мной обсуждать. Но постепенно я понял, что меня это устраивает. Я предпочитал ничего не видеть и ни во что не вникать. Оставаясь в неведении, я сохранял надежду. А надежда была единственным, что не позволяло мне отступить.

В 21:15 я взялся за инструкцию к коляске. На цыпочках прокрался в комнату Клары, достал из-за шкафа предмет своей неприязни, а в гостиной отодвинул в сторону журнальный столик, расширив себе пространство для маневра. Мои дальнейшие действия наверняка больше всего походили на хаотические метания. Как плохой танцор, я неуклюже вертел и кружил свою партнершу-коляску, которая согласилась исполнить нужные мне па (то есть принять пригодный для использования вид) только после беспощадной борьбы.

В десять вечера я торжественно объявил, что балет окончен. Правда, на всякий случай оставил коляску в прихожей в разложенном виде, хотя перед тем еще пять раз подряд сложил ее и разложил. Тем не менее я побаивался, что не смогу повторить этот номер завтра утром.

Я приготовил все необходимое, чтобы быть готовым, когда крестница разбудит меня среди ночи, и улегся в постель. Похоже, борьба с коляской отняла у меня больше сил, чем я думал, потому что заснул я мгновенно. Около четырех утра я в полудреме покормил Клару из бутылочки и тут же снова провалился в глубокий сон.

Будильник зазвонил в семь. Точнее, мой мобильник завибрировал в семь. Я поскорее отключил его, чтобы не потревожить мирный сон милой крохи, делившей со мной спальню. Поразительна наша способность вести себя совершенно одинаково в абсолютно разных ситуациях. Я не забыл, что три года подряд точно так же вскакивал и глушил будильник, чтобы не разбудить Синди, которая вставала на четверть часа позже. Я готовил ей завтрак – поначалу с любовью, потом по привычке. Помнится, благодарности я удостаивался лишь в первые недели. Мне было все равно, я был влюблен, а потом это стало чем-то вроде ритуала. Сегодня я делал это из дружеской преданности. Кроме того, я знал: уж Клара-то меня не бросит.