Виктор Колюжняк - Эль Пунто

Затем я перевела объектив на крыльцо школы. Импровизированную сцену, на которой выстроились нарядные учителя – все невольно трогательные и волнующиеся, пусть даже многие не признались бы в этом.

Ещё несколько фотографий линейки целиком. Снимок первоклассницы с гигантским для её рук колоколом. И высокий одиннадцатиклассник с классическим добродушным лицом богатыря из мультика, который подхватил девочку и понёс.

Торжественная музыка, аплодисменты, радостные крики и сотни вспышек со всех сторон – дети, родители, педагоги. У каждого из них потом будет свой первый звонок. Очистив от ненужных снимков, подредактировав и собрав воедино, они уже сегодня смогут получить свою версию реальности…

И тут же её забыть.

Это ведь очень логично и отвечает эволюционному пути – каждый раз, когда организм получает что-то извне, он стремительно избавляется от части себя. Когда-то мы сбросили шкуры, потому что получили одежду. Затем ноги стали куда чувствительней, потому как теперь их защищала обувь. Мышцы стали не так важны – не так много людей теперь работает самостоятельно. Люди, которые пьют много кофе, не могут естественным образом вырабатывать серотонин. Красная помада для губ лишает их природного цвета.

Смартфоны, планшеты и интернет позволяют нам забывать многое – имена, даты, факты и даже события, которые происходили совсем недавно. Если понадобится, то мы с лёгкостью можем всё это достать из кармана всего лишь парой касаний или фраз.

Я не лучше и не хуже многих. Завтра я передам фотографии Никиты, а после выкину это всё из головы. В том числе и эту философию. Увлекусь чем-нибудь другим и построю новую теорию из частных выводов или выведу новое объяснение «почему всё так» из заранее ложных предпосылок.

Жаль, что со снами так не получается. Даже записанные в файл, они продолжают жить внутри меня.

Уходя с праздника, я заметила ещё одну особенность, на которую раньше не обращала внимания – они все выросли, но не повзрослели. Дети, которые меня окружали, были куда выше, куда физически развитей, чем мы в их время – хотя не так уж много его и прошло. Но при этом все они сохраняли на лицах отпечаток невинности и простоты, в противовес нашему прищуренному взгляду и скептической ухмылке цинизма. Пусть они одевались как взрослые, пусть красились, носили дорогие украшения и гаджеты, но почти никто из них не стремился быть похожим на взрослого.

От осознания этого я даже слегка улыбнулась – кажется, наконец-то появилось поколение, которое понимает, что сейчас спешить некуда. Весь мир у их ног, и никуда он не денется. Рано или поздно им его уступят, так что лучше просто жить и получать от жизни удовольствие.

Я могла бы рассказать им, что это плохо, нужно скорее спешить и стремиться, потому что выше оказывается тот, кто раньше начинает пробивать себе путь. Что в жизни тоже есть свои «А», «Б», «В» и прочие классы, и распределяют туда в том числе за успеваемость в простых и житейских науках, если денег нет. Или же я могла бы сказать им, что спешить действительно не стоит, иначе они пожалеют, что потратили самое лучшее время на то, что могли успеть и потом. Что кровью и потом можно не только смывать обиды, но и пробивать себе дорогу.

Но я ничего этого никому не сказала. Просто шла и улыбалась.

Обойдутся и без моих советов.

– Это слишком много, – сказала я Борису Аркадьевичу. – Давайте вы мне меньше дадите.

– Нет, девица, – он покачал головой. – У тебя был шанс, я сразу спросил: сколько возьмёшь? Ты как сказала?

– Сколько можете, – я вздохнула. – Но я же не думала, что вы дадите именно столько.

– А ты впредь думай, – он улыбнулся. – И вообще, эти ваши фразы «сколько дадите», «сколько можете», «сколько готовы заплатить» – они нормального человека провоцирут дать больше, чем он изначально готов. Я понимаю, что тонкий психологизм, хорошего человека сразу видно, так больше шансов и всё такое. Подозреваю, девица, ты изначально так не хотела, но теперь ничего не попишешь. Страдай, если и впрямь страдаешь. Я широкой души человек. Потому даю сколько даю, сколько могу и сколько готов заплатить.

– Может быть, тогда сколько не жалко?

– А мне всё не жалко, девица. Хоть всю зарплату не жалко отдать. Но дать могу и готов ровно столько.

Я вздохнула в очередной раз. На Бориса Аркадьевича старалась не смотреть. Опять попалась в эту ловушку, которую так долго старалась избегать, – работать на знакомых людей. Причём ладно бы действительно стоящая работа, а так ведь просто – линейку на первый звонок сфотографировать.