Виктор Колюжняк - Эль Пунто

Поняв, что количество вопросов зашкаливает, а мне срочно нужны ответы или хотя бы помощь по их поиску, я поставила стакан на стол. По-прежнему не поворачиваясь к компьютеру лицом, добралась до кровати, подхватила телефон и выскочила на балкон.

Номер Ио я набрала до того, как посмотрела на время. Впрочем, пять утра да в будний день – это не так уж и страшно. Бывает и хуже.

К моему удивлению, он отозвался почти сразу.

– Привет-привет! Что так рано? У вас там ещё не рассвело, наверное.

– У вас там? – фраза затмила всё остальное. – Ты где?

– Во Владивостоке. Здесь ужасно холодно и дует противный ветер, но в остальном всё нормально. Вечером у нас ужин с японскими коллегами.

Походило на чей-то заговор. Лишить уверенности в привычном окружении, а перед этим удалить единственного человека, который мог в это поверить. Кто, интересно, такое мог провернуть? Мироздание? Но ему-то я чем насолила?

– Ты скоро вернёшься? – спросила я. Рассказывать, что случилось, по телефону мне расхотелось. Одно дело, когда разговариваешь с человеком, который теоретически может приехать и поддержать тебя уже через час. А другое – когда он находится за тысячи километров.

Телефоны позволяют общаться на расстоянии, но не делают людей ближе.

– Через два месяца. У нас тут конференция, плавно переходящая в обмен опытом. Поедем в Японию, а они у нас тут останутся. Тебе что-нибудь привезти из Страны восходящего солнца?

Я посмотрела на улицу. Едва-едва брезжил рассвет.

– Солнца не надо. Вот оно встаёт. Привези мне какой-нибудь амулет от злых духов.

– Обязательно! Хоть два… Кстати, у тебя ничего не случилось? – спросил Ио, и голос его стал подозрительным и проницательным. – Раньше ты не звонила мне так рано. Сказать по правде, ты мне раньше вообще не звонила.

– Я просто начала терять ощущение реальности. И захотела, чтобы ты вернул его на место. Но теперь это придётся испытать на себе японцам.

– Увы. Ты, главное, продержись пару месяцев. И если что – звони. Ну или голосовые сообщения, если старый добрый текст тебя не прельщает. Потому что, признаюсь, будь у меня тоже пять утра, я предпочёл бы эсэмэску или записку в мессенджер. Если действительно ничего не случилось.

– Ладно. Я учту.

Мы ещё минут пять пообщались ни о чём, а затем я вновь осталась одна. На балконе с телефоном, ужасной горечью во рту и ощущением, что у меня в комнате спрятался предатель.

– Сейчас я посмотрю на время создания файла, – сказала я сама себе. – Потом на время редактирования. А после, если меня всё устроит, представлю, что всё это записала сама, не просыпаясь. В конце концов, я ведь встала в одежде. И стул отодвинут. И вообще – надо успокоиться. Всё в порядке.

«Всё, кроме моих нервов», – добавила я уже мысленно.

Но потом оказалось, что файл создали в три часа ночи. И все это время его усиленно редактировали. Закончили буквально минут за пятнадцать до моего пробуждения.

Я очень хотела поверить именно в эту версию, так что убедила себя, что других быть не может. Было трудно, но я справилась. Тридцать раз написала от руки: «Всё нормально», каждый раз старательно меняя почерк. К последнему разу жить стало не лучше, но спокойней.

Разобравшись с чувствами, позвонила Ивану Александровичу и сказала, что не приду на работу. К тому моменту настоящей причиной я уже считала вовсе не ночное происшествие, а спиртовой запах травяного бальзама, который наверняка останется со мной ещё на несколько часов.

Было стыдно.

К концу месяца я подходила к компьютеру без прежнего страха. Убедила себя, что сон записан мной и никем больше. Чтобы окончательно отбросить сомнения, поставила на компьютере пароль такой длины и сложности, что даже в бодрствующем состоянии не могла ввести его с первого раза. И блокировку экрана через пять минут неактивности.

Это оказалось странное и новое ощущение – бояться чего-то в месте, где не живёт никто, кроме меня. Даже квартирный хозяин давно уже не пытался застать врасплох своими визитами. Просто получал деньги на карточку и периодически звонил, если к нему обращались из управляющей компании – проверка вентиляции, поверка счётчиков, сверка показателей. Все слова с «верой», но во всех смысл один – убедиться, что нет ошибки.

Вот и я хотела бы убедиться, а мне оставалось лишь верить. Но с этим выходило трудно – вспомнилась фотография, которую Марина нашла в сети. Где она стоит на фоне берёзок. Сейчас бы я с такой уверенностью не стала утверждать, что это не моих рук дело.