Виктор Колюжняк - Эль Пунто

А тем временем жара постепенно спала, и дни, разогнавшись, побежали по направлению к осени. Дом остывал, как и весь город. Лица людей стали настоящими, сбросив маску из пыли и пота. Их снова стало интересно фотографировать. Пусть поначалу я едва ли не силой вытаскивала себя на улицу и заставляла снимать всё, что хоть сколько-то покажется интересным. Но потом втянулась. Всё-таки фотография – это ведь не просто работа, а одно из любимых занятий. Надо чаще напоминать себе данный факт.

В последний день августа я достала из стопки одну из книг, открыла на последней странице и прочла:

Да, они растопчут меня, числа пройдут, раз-два-три, четыреста миллионов пятьсот шесть, разотрут меня в частицы безгласной пыли, а после, в своё время, растопчут и моего сына, который мне не сын, и его сына, который не будет сыном ему, и сына его сына, который тоже не будет сыном, и так до тысяча первого колена, покуда тысяча и одна полночь не поднесёт чудовищные дары и не умрёт тысяча и одно дитя, ибо преимущество и проклятие детей полуночи – быть владыками и жертвами своих времён, оставить свой маленький мир, быть поглощёнными гибельным водоворотом толп, жить в раздорах и умереть в непокое.

Некоторое время ушло на осознание фразы. С трудом переварив её, я поняла, что вряд ли когда-нибудь захочу прочитать книгу целиком. Даже автора и название не стала запоминать.

Зато теперь мне точно стало не жалко того, что я собиралась сделать.

Когда-то давно у меня была любимая игра – книги, которые я отдавала на буккроссинг, обязательно были подписаны. Но не просто именем и фамилией, и уж точно не номером телефона. Нет, я писала на внутренней стороне форзаца, где обычно оставляли дарственные надписи или дурацкий рисунок, какой-нибудь вопрос, который родился у меня по прочтении. Чтобы следующий читатель, закончив историю, натыкался на этот вопрос. Этакое особое послевкусие и послесловие от меня одной.

Но сейчас я написала другое послевкусие. То, которое было у меня от происходящего вокруг:

Где прячешься, сволочь?

Тебе тоже страшно?

Вопросов было куда больше, но я пока остановилась на этих. Моментального ответа не ждала – это всё-таки не форум, чтобы наутро обнаружить десятки комментариев разной степени цензурности, юмора и философского настроя.

Я передала послание мирозданию – ну, или кто там за него – и сформулировала проблему, чтобы начать действовать.

Ленты, заплетённые в косы, банты, заколки. Строгие платьица, белые блузки, юбки ниже колена. Галстуки и бабочки. Деловые костюмы, которые подходят не каждому взрослому, а уж ребёнку тем более. Лица, разделённые неведомым образом, – либо преувеличенно серьёзные, либо наполненные задором и смехом. И переход этой границы случается едва ли не каждую секунду. Розы, хризантемы, гвоздики и тюльпаны. Обёртка у цветов самая разная, иногда даже и вовсе без неё.

Моей целью был Никита из восьмого «А» класса. Уверенный в себе молодой человек со стрижкой ёжиком и очками в тонкой оправе. Если судить по поведению одноклассников, то Никита считался лидером. Или как минимум одним из тех, чьё мнение что-то значит. С ним поздоровался каждый, в том числе из параллельных классов. Сам Никита воспринимал это как должное, но без надменности, а скорее даже не представляя себе иного положения дел.

Из подобных мальчиков очень часто вырастают такие же уверенные в себе мужчины. Они идут по жизни спокойно и размеренно, постепенно поднимаясь по карьерной лестнице и зарабатывая всё больше и больше. Лет в двадцать пять, а то и двадцать семь у них появляются жена и почти сразу несколько детей. Статус успешного человека и семьянина. Квартира, машина, загородный дом. И так до самой старости – спокойно и без потрясений.

Каждый раз, когда я видела таких людей, мне хотелось стать такой же. Чтобы в моей жизни тоже всё случалось размеренно и предопределённо. Со стороны может показаться, что это чрезвычайно скучно, но это только со стороны. Если ты такой, как Никита, то ничего подобного с тобой не случится. Для них это атавизм. Можно даже шокировать подобных людей, рассказав, что скука ещё существует и многим от этого тяжело.

Хотя, скорее всего, они просто вас не поймут.

Я сделала ещё несколько снимков восьмого «А» – в первую очередь мне приглянулась одна девочка, которая украдкой бросала взгляды на Никиту, порой таинственно улыбаясь и демонстрируя при этом краешки передних зубов, которые у неё чуть выступали.