Виктор Колюжняк - Эль Пунто

Кристина прижала на прощание руку к стене. Постояла так какое-то время, чувствуя еле уловимый скрип дома. Можно ли счесть это прощанием? Почему бы и нет. Если прошлое казалось вымыслом, то и выдумывать будущее не возбранялось. Когда убрала руку, на стене остался мокрый отпечаток.

Теперь всё.

Простившаяся с прошлым. Очистившаяся. Свободная.

Но само прошлое прощаться не желало. Оно ждало Кристину на улице.

У одних удивлённые высохшие лица мумий. Другие распухли и едва ли не взлетали в воздух вместе с мухами, что их окружали. На третьих не осталось живого места – кровь сочилась из ран, прорывалась сквозь запёкшуюся корку вместе с гноем, сбегала по гематомам и иной раз встречала на пути кость, прорвавшую кожу.

Кровавых уродцев было мало, но в глаза бросались именно они. Как Кристина ни старалась, а взгляд упорно возвращался к этому зрелищу. Сердце каждый раз вздрагивало – не от страха или брезгливости, а от жалости. Да, она хотела избавиться от них, чего уж тут скрывать, но… не такой же ценой!

Они стояли перед Кристиной, и рты беззвучно разевались. Чёрные пустые провалы, из которых не доносилось ни звука. Вспомнились пруд и стая рыбёшек в ожидании пищи.

Кристину замутило. Она пошатнулась, но устояла, вцепившись в дверной косяк, словно в якорь, связывавший с реальностью.

И тогда вперёд выступил Марсело. Конечно, кто же ещё. Он и сохранился лучше прочих – лишь зигзагообразный шрам перечёркивал ему грудь.

– Ты нас бросила, – сказал Марсело. – Лучше бы просто убила. Но ты бросила нас. И не говори, что не хотела!

Эхо последнего крика заставило Кристину рухнуть на колени. Мертвецы даже не шелохнулись, а её вдавило в землю и ещё с минуту не давало разогнуться. Но даже когда у неё получилось, возражать она не собиралась. Тут же в памяти всплыли слова, что она говорила собственному отражению в лесу. Все те умные мысли, что пришли в голову, когда пришлось заботиться о рыбках в пруду.

И Кристина молчала. Ждала продолжения обвинений, но их не последовало. Марсело схватил себя за руку и с силой дёрнул. Громкий хруст, и вот левая рука в его правой руке, как бы смешно ни звучало и как бы отвратительно ни выглядело. Размахнувшись, Марсело бросил снаряд в Кристину. Она и опомниться не успела, не то что отклониться. Рука долетела до неё и, извернувшись, наотмашь отвесила хлёсткий удар, от которого Кристина едва не упала.

Лишь стоило поднять голову, как следом прилетела вторая рука. За ней третья, четвёртая, пятая… потом в ход пошли ноги.

Удары прилетали со всех сторон, а сами конечности, приземлившись, не успокаивались. Подползали к Кристине, словно змеи, и вновь били её, щипали, пытались добраться до глаз, ушей и рта.

– Я же хотела как лучше, – бормотала она, даже не думая отбиваться, а только всё больше и больше сжимаясь в комок. – Хотела как лучше.

И прежде чем Кристина погрузилась во тьму, чей-то смутно знакомый голос, раздавшийся, казалось, изнутри, спросил:

– Кому лучше?

Проснувшись, я долгое время просто лежала и смотрела в потолок. Встала, села за компьютер, тронула мышку, сбивая чёрный экран… и увидела там концовку своего сна.

Уже записанную кем-то.

Аккуратно отпустила мышь и сделала два шага назад.

Рука шарила в воздухе, и я не сразу поняла, что пытаюсь найти что-нибудь подходящее, чтобы кинуть в компьютер.

Потому что это теперь не моё.

Чужое.

Предатель!

В себя я пришла возле раковины. Дрожащими руками наливала в стакан алкогольный бальзам на травах. Обычно я эту штуку использую, чтобы добавлять в чай в холодное время, но сегодня страшно хотелось выпить, а ничего другого в квартире не было.

На вкус оказалось отвратительно. Чай и сахар намного смягчали горький привкус аниса, от которого перехватывало дыхание. Но то, что я смогла в себя впихнуть, вернуло мне возможность соображать и чувствовать.

На глаза навернулись слёзы. Руки дрожали. Из груди рвались всхлипы, но я сдерживала их так долго, что они всё же сдались.

Впервые я пожалела, что у меня студия – нельзя спрятаться в другой комнате, да и на кухню толком не уйдёшь. И хотя желание раскрошить компьютер на мелкие кусочки постепенно исчезало, я всё ещё не могла успокоиться.

Кто знает, что ещё является предателем. Чему можно доверять в этой квартире? Она так-то вообще не моя, а съёмная. Может, это хозяин балуется? И он же записывает сны, которые транслирует мне?

Но где он был три года, что я живу здесь? И почему именно сегодня?