Лариса Бортникова - Бабодурское (сборник)

Арабская вязь словно ежевичный кисель. Тянется, тащит за словами слова, за стихом стих, скользит неясным смыслом, жжет терпкой, жестокой истиной.

Как ушла Фатма, сгорела в одночасье от оспы, так стал имам своей птичке и отцом, и матушкой. Холил, нежил, однако держал в строгости. В невежестве не растил дитя, обучил и письму, и чтению…

Струится вязь, складываются чудные буквицы в слова не менее чудные, страшные… «За душу невинную, чистую, платить своей душой, прибавив к чужой жизни год, отдать своей пять — и никак иначе…», и внизу пергамента печать звериная, пятиугольная…

— Все дрожал в лихорадке — обнимет тебя и шепчет, шепчет… Фатму схоронили, уже и тебе дубовый табут приготовлен был, маленький… как раз для трехлетнего младенца… Батюшка твой денно и нощно святых молил, чтобы хоть тебе жизнь оставил, пожалел… А потом я под утро вас во дворе нашла, — тетка раскачивалась на лавочке, улыбалась воспоминаниям, — на ступенечках спите оба. И ты вся хорошенькая, как розан, словно и не хворала вовсе… На все воля Аллаха! Аминь!

— Аминь, — синими губами повторила Айшегюль. Противно скребла на сердце истина.

У Айшегюль брови точно крылья стрижа, глаза — топазы, губы — лепестки шиповника, мягкие и нежные… У Айшегюль кудри — атла́с, а плечи пахнут померанцем. У Айшегюль бисером шитый голубой чаршаф и синие шелковые башмачки. Ласкаются о смуглую шею теплые жемчуга в пять рядов. Хороша младшая дочь имама Четинкая, однажды обманувшая смерть.

Минуло пять лет…

Если бы к вам пришла фея и предложила еще раз прожить один день из вашего прошлого, то что?

Мой день — это мне шесть, и я в деревне, и там поле, собака Цыганка, дубовая аллея, бутерброд с маслом с колбасой, вода из колонки, солнце, гусята, малина… Восхитительное чистое одиночество и светлое детское счастье.

Забавно, что еще лет пять назад я бы выбрала Другой День. День, когда можно было что-то изменить.

А сейчас нет. Не хочу менять. Просто хочу еще раз той ослепительной июльской радости. И чтоб на закате сидеть на лавочке под ветлой, ногами болтать и жевать вишневую смолку. А собака Цыганка пусть меня в коленку мокрым носом тычет.

Замолвлю и я…

Ночной рейс, до этого тяжелый день, очень хочется спать.

И тут внезапное счастье — сижу на свободном ряду, прям вот даже можно лечь.

Но не бывает бочки меда без ложки дегтя. За мной семья с мальчиком лет трех.

И мальчик этот ЗВОНКИЙ.

Ну вот бывают же такие активные, любопытные, яркие и веселые дети, которые не в силах сдержать восторг от впечатлений.

В общем, радость детская там была красивая и с пузырьками, как лимонад «Буратино». Сперва мы «ехали на самолете по дорожке, и ой, поворачиваем, ай, опять поворачиваем, мама, мама, смотри, как красиво, папа, папа, а почему там другой самолетик желтый, а наш не желтый».

И так далее.

Потом мы взлетали с не меньшим восторгом. «Ой, ой, там огоньки, огоньки горят». А потом был планшет с игрой, а потом обед…

И вы понимаете, это прям очень хороший, доброжелательный, любознательный, добрый ребенок. Не хнычущий, не вредный, не назойливый.

Он просто радуется происходящему. И разделяет свою радость с другими.

И вот был бы это дневной рейс, было б отлично. Но рейс ночной (

Родители его честно пробовали угомонить или хотя бы звук убавить. Шикали, поясняли, просили. Он молчал минуты две, и потом опять так звонко, чисто и радостно, как на пионерской линейке, «ой, мама, мама, а можно я к тете пересяду, у нее много места».

)))

Вчера в маршрутке девочка лет пяти, с лицом немножко Венсдей и немножко Самары, повторяла ровно и без всяких интонаций:

«Мы не одни, мы не одни, мы не одни».

Экс ора парвулора, как говорится.

Я волновалась. Ждала откровения. Хотела услышать, ГДЕ же мы не одни. Во вселенной? В космосе? Во времени и пространстве? В раю? В аду? ГДЕ?

«Мама! Мы в этом такси не одни. Почему? Куда дяденьки и тетеньки все едут?» — выдала девочка где-то через три остановки от начала моих экзистенциальных мук.

«На работу, наверное. Или в гости. Их друзья позвали в гости, они и спешат туда, где их ждут», — устало пояснила мама. Видимо, ее уже дочка изрядно притомила этим всем.

«Спеши туда, где ждут… спеши туда, где ждут… спеши туда, где ждут…» — зарядила девочка монотонно и уткнулась взглядом в пустоту.

В маршрутку сел мужик лет сорока.

«Спеши туда, где ждут», — бубнило дитя.