Мати Унт - Прощай, рыжий кот

У ворот Аарне сказал:

— Я не пойду…

— Почему?

— Не пойду. Твои могут вернуться.

Майя немного постояла.

— Ладно, подожди, я сейчас.

Через три минуты она вернулась, держа в руках огромный бутерброд с колбасой.

— Хватит?

— Конечно, хватит!

— Тогда ешь!

Аарне не спорил, ел. Майя смотрела на него с доброй материнской улыбкой, и ему было как-то не по себе.

— Ну что?

— Спасибо!

— Хочешь еще?

— Нет. — Аарне соврал. — Честное слово, не хочу…

— Поцелуй меня, — сказала Майя. — Нет, не так. Ты вымазался…

— Так?

Вдали показалась машина, приблизилась и проехала мимо.

— Ты должен идти.

— Я не хочу.

— Должен. Что скажет тетя Ида?

— Неважно.

— Важно. И мои могут вернуться каждую минуту.

— Ну, позволь…

— Нет. Иди. Спокойной ночи… — Майя убежала в комнату.

По дороге домой Аарне опять почувствовал страх. Равнодушно стояли голые деревья. Было очень тихо. И Аарне охватил страх. Может быть, именно из-за этого. Он не смотрел вокруг и шел, шел очень быстро. За ним по пятам ступал страх. В прихожей страх опустил свою руку ему на плечо. Он вздрогнул и потянулся за ключом.

Ключа не было. Было два часа. Аарне оставили за дверью. Впервые в жизни. Он не знал, что теперь делать.

Он вышел на лестницу. Ночь была холодной. Через минуту он нажал на кнопку звонка. Шаги приближались, приближались. Аарне решился и вышел во двор. Дверь открылась. Он стоял в пяти метрах от двери и видел белую фигуру тети Иды. Тишина.

— Ну? — спросила тетя.

Аарне не шевелился.

— Ты что, оглох?

Аарне сделал шаг к воротам, затем второй… «Уйду, — подумал он вдруг. — Конец». Он не оглядывался.

— Аарне!

Еще один шаг, еще один.

— Аарне, ты слышишь?

Еще шаг. Скрипит снег.

— Аарне-е!!

Эхом отозвалась сонная окраина. Он дошел до угла. Он больше не мог.

— Иди сюда! Немедленно!

В соседнем дворе жалобно тявкнула старая собака.

— Долго я буду ждать?

Аарне повернул. Мужество покинуло его, он пошел назад и остановился перед тетей Идой. Впервые он заметил, что тетя намного ниже его. Тете приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Губы старой женщины сжались в узкую бескровную полоску. В то же мгновение Аарне получил сильную пощечину.

Ударив его, она немного отступила:

— Не подымай рук!

Аарне усмехнулся. И получил за это вторую пощечину. Он вонзил ногти в ладони, чувствуя, как от обиды и гнева становятся мокрыми глаза.

— Сегодня ты останешься без ужина, — сказала тетя Ида и пошла спать.

Весна улыбнулась ненадолго. На следующий день пошел снег.

Аарне заметил это, когда стоял у доски. Он с отвращением вертел в руках кусок мела и не мог ни о чем думать. Бежали секунды. Снег скользил мимо окон.

— Ну? Что же дальше?

Доказательство теоремы было на половине, и, кажется, на этом должно было остановиться. Аарне пристально смотрел на дебри белых линий, смотрел и думал, что на сегодня все кончено. Оценки по стереометрии были следующие: 2–2-3-4–3. А теперь? Все идет насмарку. Он следил за своими мыслями, совсем как посторонний.

«Я не могу думать, в голове нет ни одной мысли. Мысли, почему вы не приходите? Я должен думать. Я не понимаю. Я устал. Я должен думать. Я опять получу двойку. Я должен собрать мысли и понять»…

За окном дрожали снежные пунктиры. Постепенно окна становились мокрыми.

— Вы учили?

— Учил, — кивнул Аарне.

— Пожалуйста.

Он постоял еще немного. Нет, делать нечего. Он положил мучнистый мелок и выпрямился.

— Так вы не знаете?

— Нет.

— Гм… Ну что ж… Садитесь.

В уравнение вписали еще один минус, и равновесие исчезло.

Урок продолжался

Оценки были таковы: Рийна — пять, Криста — четыре, Анне — три, Эда и Аарне — по двойке. Как видите, представлены были все варианты. Но двух последних из этого ряда попросили после уроков зайти в учительскую. Этот неудачный день еще продолжался.

Во время урока Корнеля Аарне ожидал допроса. Но ничего не случилось. Может быть, Корнелю еще не успели сказать? И какова его позиция? Аарне попробовал найти себе оправдание, но оно показалось ему таким жалким. Нет! Под влиянием мгновенного импульса ему вдруг захотелось, чтобы все было хорошо. Он подумал, что нужно исправиться, взяться за работу и т. д. Но это были глупые мысли, потому что Корнель ждал дел, а не слов. Теперь только дел. Если бы он простил еще на этот раз… Если бы он понял. Постой-постой. Понял? Что? Ничего. Что Аарне просто ленив? Чего здесь еще понимать? Нет, Корнель, видимо, не простит. Немного неожиданно для себя Аарне взглянул вдруг на все как бы со стороны. Корнель не имеет права простить. Ему нельзя. Он будет тряпкой, если простит. Но в то же время…