Стивен Роули - Лили и осьминог

Я закатываю рукав, медленно обнажая свою татуировку. Восемь осьминожьих щупалец свисают с моего бицепса, я вижу, как округляются глаза осьминога. Поднимаю рукав еще выше, демонстрируя работу Кэла снизу вверх для пущего эффекта. Наконец рукав закатан почти до плеча, вся татуировка на виду: такса с торжествующим видом стоит у осьминога на голове.

– Так что прощай, сукин ты сын.

Я поигрываю мускулами, чтобы осьминог как следует проникся, а потом хватаю секач и вонзаю в доску с такой силой, что она раскалывается надвое.

– ТЕПЕРЬ Я – ОСЬМИНОГ!

Рыбачить не вредно

Я собирался и укладывался несколько дней подряд, педантично отмечая галочками предметы и задачи в полудюжине тщательно составленных списков. Лили еще спит, когда я застегиваю молнию на последней из наших сумок; они высятся возле двери спальни горой, рядом с которой выглядит карликом не только Лили, но и, пожалуй, даже я, и ждут, когда их перенесут сначала в машину, а потом – на судно. Наш багаж ошеломляет размерами, но с другой стороны, неизвестно, надолго ли мы уезжаем и насколько опасным окажется наше путешествие. Трент (несмотря на совет перестать плясать под дудку осьминога) предостерег, что я бегу от судьбы, и я понял, как он за нас беспокоится: затея и впрямь опасная. А я, наоборот, чувствую себя так, словно впервые с самого начала этого испытания держу ситуацию под контролем.

Я любуюсь моим милым гусенком, мирно спящим в пуховом гнездышке из одеяла на нашей постели. И чуть было не поддаюсь желанию пристроиться рядом. Осьминог ушел два дня назад. Без помпы, без громких речей и прощаний – просто удрал под покровом ночной тьмы. Исчез, как он и обещал, когда я приготовил для Лили зловещую трапезу. В отсутствие нашего непрошеного гостя мы чувствуем себя так, будто оказались посреди «глаза бури». Воды неподвижны, ветер утих, хрупкое спокойствие исполнено очарования, хотя и ясно, что вскоре шторм разбушуется вновь.

Спящая Лили, усатые щеки которой раздуваются с каждым вдохом, напоминает мне щенка, каким она была когда-то. Щенка, который видит сны о барсуках и берегах, о теплых коленях, веселой возне, солнце и охоте. Не знаю, в самом ли деле я напугал осьминога настолько, что он отступил навсегда, понятия не имею, куда он скрылся. Все это почти неважно.

Почти .

Ни Лили, ни я просто не могли сидеть сложа руки, в надежде, что он не вернется, возможно, на сей раз с подкреплением. У нас оставался лишь один выход. Я кладу ладонь на грудь Лили, она вздрагивает и разом просыпается.

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш, – успокаиваю я.

Она смотрит на меня и зевает, ее челюсти скрипят, как петли двери, ноги вытягиваются параллельно земле, которой здесь нет. Она не сразу замечает потрепанные клеенчатые сумки, образовавшие горообразную скульптуру в углу. Теперь, когда осьминог исчез, она снова видит.

– Господи, что это? – спрашивает Лили.

Я снова вспоминаю, как щенком она забралась в мой чемодан, как только я вытащил его из шкафа, собираясь в поездку. А целая гора сумок наверняка вызывает у нее растерянность. В какую из них забраться первой?

– Это наши вещи.

– Наши вещи – для чего ? – Она медленно садится на постели, вытряхивает остатки сна из головы, хлопая ушами, как крыльями.

– Для нашего приключения, – я чешу ее голову в том месте, где раньше сидел осьминог. Чешу осторожно, на случай, если ей все еще больно. Так приятно снова прикасаться к ее нежной шерстке. – Забыла? Я же тебе говорил. Нам предстоит настоящее большое приключение.

Лили вылизывается в неудобном месте, вывернув шею, потом спрашивает:

– Да, но где оно будет, это настоящее большое приключение?

Я смотрю ей прямо в глаза. Мне хочется уберечь ее или хотя бы не напугать. Но сглаживать впечатление бессмысленно, если ей предстоит стать в этом путешествии моим первым помощником.

– Мы едем охотиться на осьминога.

Еще не рассвело, когда Лили зубами стаскивает последнюю дорожную сумку с нескольких ступенек, ведущих от дома к тротуару. Я старательно гружу вещи в машину. В сумках – одежда для меня, чтобы защититься от непогоды (в том числе свитер с косами, который я надевал на Рождество еще на востоке, потому что в нем я похож на рыбака), пледы и спасательный жилет, как у Уизи, только подогнанный по размеру Лили, собачьи консервы и сухой корм, жевательные косточки, несколько книг о плаваниях и море, в том числе Хемингуэя, Мелвилла и несколько томов Патрика О'Брайана, рыболовные сети и гарпун, компас, запасы питьевой воды, спички, колода карт, красный мячик Лили, три бутылки «Гленливета» восемнадцатилетней выдержки и губная гармоника, хотя играть я не умею. Машина битком набита, мы прощаемся с домом. Это тяжело, моему плану в этой части недостает продуманности. Никто из нас не может с уверенностью сказать, когда мы снова увидим наш дом и увидим ли вообще.