Робин Роу - Птица в клетке

Сзади что-то громко хлопает.

Я изгибаюсь на стуле и вижу сквозь узкую прозрачную панель на двери ухмыляющиеся физиономии Чарли и Джесса. Уже хочу показать им средний палец, но строгая дама приказывает:

– Повернись.

Я вновь утыкаюсь в серую кирпичную стену и оказываюсь в подобии ящика из-под холодильника.

В том году, когда мы с Джулианом стали друзьями по чтению, в нашем классе было два человека с синдромом дефицита внимания, я и Даррен Холт. Особого сходства между нами не наблюдалось. Даррен предпочитал играть один и постоянно откалывал что-то странное, например собирал мусор с пола кусочками скотча.

Однажды утром мы пришли в класс. В углу красовалась коробка из-под холодильника, а парта, за которой обычно сидел Даррен, пропала. Миссис Незеркат объяснила, что Даррену удобнее работать в тишине и покое. То есть он вместе с партой переселился в коробку.

Так прошло несколько недель, а потом Даррен почему-то не пришел в школу. Я как раз выбесил Эмеральд: крутил ее косички на манер двойной скакалки, и миссис Незеркат предложила поработать сегодня в «комнате» Даррена.

Мне в голову не пришло отказаться. Я прошел в коробку Даррена и сел за его парту. Картонные стены были оклеены фотографиями из журналов и распечатками с изображениями всевозможных насекомых, в углу валялась дюжина шариков из скотча. «Комната» производила жутковатое впечатление, но хуже всего – в ней было невыносимо скучно.

Бедняга Даррен, а ведь он сидит в ней изо дня в день! Я поклялся больше никогда не баловаться. Не наливать клей на руку, чтобы она сморщилась и выглядела как старческая. Не трогать идеальные волосы Эмеральд. Буду сидеть тихо, как мышь, и заниматься только своими делами.

Разумеется, когда я поведал маме, как провел день, она не обрадовалась. На следующее утро мама завела меня в класс, обнимая за плечи, и спросила, правда ли, что миссис Незеркат заперла меня в коробке?

Учительница начала бормотать, мол, гиперактивным детям это только во благо, так им легче сосредоточиться, когда невозможно отвлечься на вид из окна, яркие цвета или других детей. Короче, в коробке они счастливы.

– Счастливы? – воскликнула мама. – У моего ребенка травма!

Вообще-то она преувеличила. Да, я чуть не свихнулся от скуки, но меня же не продержали в коробке весь день безвылазно. Я выходил на обед, на перемены, в туалет и еще миллион раз, когда хотел о чем-то спросить.

– Это был эксперимент, – запаниковала миссис Незеркат.

Зря она это ляпнула. Помню, мама что-то сказала про Стэндфордский тюремный эксперимент, еще кучу всего, за что нам обоим потом было неловко, и в итоге миссис Незеркат расплакалась. На глазах всего класса.

Когда на следующий день Даррен пришел в школу, то жутко на меня обиделся, потому что директор велел убрать его «комнату». А я понять не мог, чего обижаться-то? С чего кому-то захочется изо дня в день сидеть в коробке?

Сегодня в моем убежище темнее, чем обычно. Небо серое, моросит дождь, солнце почти не пробивается сквозь толщу облаков. Вокруг царит тишина – такая, которую еще называют «звенящей». И ничто ее не нарушит, ведь сегодня мисс Карлайл забрала у нас кукол. Я достаю из рюкзака сэндвич с желе и арахисовым маслом и откусываю небольшой кусочек.

Все утро я придумывал ответ на вопрос, который обязательно задаст Адам при встрече. Что-нибудь интересное сегодня было? Но когда я вышел в коридор после последнего урока, Адама там не оказалось. Я все стоял и ждал его. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

А потом пришла доктор Уитлок.

– Прости, – сказала она. – Я думала, что ты догадаешься прийти ко мне сам, без Адама.

Доктор так и не объяснила, куда именно делся Адам.

Снова кусаю сэндвич. Папа готовил их для меня каждое утро. Простое блюдо, но без него уже больше не получалось так вкусно.

Странно, как по-разному можно по ком-то скучать. Тебе не хватает того, что человек делал, кем он был – но еще кем ты был для него. Когда любое твое слово или поступок воспринимаются как нечто прекрасное, увлекательное или важное. Когда ты сам важен.

В детстве у меня голова полнилась мыслями и впечатлениями, потому что я знал: вот родители приедут забирать меня из школы и захотят все это услышать. Когда готовишься рассказать кому-то все на свете, то оцениваешь события своими глазами и его, будто он живет внутри тебя.

А когда близкого человека нет, ты не просто не видишь картину с разных сторон – ты вообще ее не видишь. Ведь если никого рядом нет, то и тебя самого нет.