Елена Блонди - Ателье [СИ]

— Алло? Галя?

— Что, веселишься? — квакнуло в трубке.

Она молчала и только сильнее прижимала телефон к щеке.

— Я тебе обещал веселье попортить, обещал? Будь уверена, всех ментов подниму, покрутишься у меня.

Почти оглохнув от паники, она отвела руку от лица. Звонил Олег и, прочитав имя, она быстро нажала отбой, будто затыкала ему рот.

— Эй ты, в шубе! — из подъезда к ней спешила темная фигура. В свете из мастерской мигнули блики на плечах. И Даша, тыкая телефон в карман, кинулась в черные кусты за стоянкой. Тяжело дыша и заслоняясь подхваченным пакетом, проломилась через жесткие ветки на детскую площадку и приготовилась бежать, изо всех сил. Но замерла. Патрисий! Бедный, он там! И там милиция. Его вытолкают на мороз, и значит, все выйдет так, как хотел Олег.

Пригибаясь, села на корточки, и, замерев, следила через переплетение веток, как темная фигура, пометавшись под мигающей лампочкой разоренной витрины, медленно двинулась обратно. Хлопнула дверь подъезда. И почти сразу распахнулась, взрывая приглушенный шум всеобщего праздника диким воем и криками.

— Пошел вон, чорт, — визжала коньсержка.

— Ухо оторвал, паразит, — орал мужской рыдающий голос.

— Скотина черная, откуда взялся!

— Да пни его!

— Ух, сволочь мохнатая! — античным хором завопили несколько голосов сразу.

— УУУООЫЫ МРАФФФ ЫЫЫ! — перекрыл вопли победный клич.

Даша вскочила и, царапая руки ветками, закричала во все горло:

— Патрисий! Сюда!

Через полминуты мчалась обратно к метро, прижав к животу тяжелого кота, ветер холодил облизанные шершавым языком щеки. Патрисий болтался подмышкой, съезжая, и взмуркивал, торопясь рассказать о своих приключениях. Даша перехватывала его поудобнее, и, задыхаясь, глотала морозный воздух.

— Потом, потом расскажешь.

— Муарразм, — подвел первые итоги Патрисий и замолчал.

К метро Даша вышла через узкий проулок, похожий на тот, что снился ей недавно, остановилась, сдерживая дыхание. Усадила Патрисия в пакет, и, перед тем, как зайти в стеклянные двери, внимательно осмотрела пустую освещенную площадь. В голове крутились угрозы, сказанные по телефону, мешались с картинками разоренной витрины и черными тенями за окнами ателье. Засосало под ложечкой — там остались все вещи и паспорт там. Без регистрации. А вдруг вся милиция Москвы уже ищет ее и завтра на стендах «Их разыскивает…» появится фотография — коротко стриженая шестнадцатилетняя Даша мрачно смотрит в объектив. Она вздохнула, спускаясь вниз по широким ступеням. Так страдала, что страшненькая в паспорте да непохожая сама на себя. Теперь что, нужно радоваться?

В вагоне снова было почти пусто. Только трое ребят — два парня и девушка, совсем девчонка, сидели, развалясь, на дальнем диване. Девчонка в черной курточке, в высоких ботинках-мартенсах и черных колготках, смеясь, отбирала фляжку у своего спутника, обтянутого камуфляжем, и, отхлебнув, передавала другому — в огромной куртке с откинутым капюшоном и штанах мешком. Скользнула любопытным взглядом по жемчужному подолу Дашиного платья и что-то сказала парням, показывая на нее. Даша отвернулась и стала смотреть в черное стекло напротив. Не удержавшись, снова глянула на тройку. Теперь они все рассматривали ее. И в ответ на взгляд огромная куртка отсалютовал ей фляжкой. Даша напряженно улыбнулась, отворачиваясь. И, радуясь, что платформа оказалась с ее стороны, вскочила и вышла на станции, не услышав ее названия.

— Эй! Эй, русалочка! — через вой уходящего поезда пробился голос и топот за спиной.

— Подожди. С праздником! — мальчишка в камуфляже встал перед ней, отрезая путь к эскалатору. Улыбнулся щербатым ртом.

— Чего тебе? — Даша перехватила тяжелый пакет. В гулком зале никого кроме них не было. Нет, вон за колонной сидят двое нищих, заставили лавку кульками и пакетами, роются в них, кажется, едят.

— Подари сигаретку, а? — мальчишка шутовски вывернул карманы, — а то мы все прогуляли, ваще, как бесы.

Двое других подошли и встали рядом с ним. Девочка разглядывала Дашу, а парень в огромной куртке не поднимал головы, набирая смску.

— Я… — Даша хотела сказать, что нет у нее, торопится и — пропустите… Но куда ей торопиться?

— Сейчас. Достану.

Подошла к скамье и, бережно поставив пакет, вытащила сонного Патрисия, посадила на гладкое дерево. Тот поморгал и, обвив хвостом лапы, царственно выпрямился.

— Ой! — девочка присела на корточки, потрогала кошачье ухо, — вы с котом! Какой он…