Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Внутри у Ленки все тряслось, но в голове прояснилось, и глаза уже не косили, потому ее совсем испугала стоящая вокруг явно глухая ночь, ни криков, ни даже шума машин сверху, только фонари пятнами, и шумит позади морская вода. И лает собака за забором яхт-клуба, где остался ужасный Вадик с морщинистой медной рожей и, оказывается, выпитым поверх двух бутылок вина самогоном. Нами выпитым, уточнила мысленно Ленка, толкая Олю вверх по кривым ступенькам лестницы, виляющей по обрыву.

Наверху стояли тихие дома с редкими квадратиками окон, ветер шелестел черной зеленью деревьев, и за силуэтами стволом лежала желтая полоса центральной трассы.

— Едит твою налево, — сказала Оля хриплым голосом и прокашлялась, — еб твою мать, Малая, автобусы ж не ходят.

Ленка пощупала задний карман штанов, сунула в него пальцы. Удивительно! А ведь два раза штаны снимала, когда ходила поссать, точно помнит.

— Трояк, Оль. Есть!

— Ловим тачку, — решила Оля и устремилась в черные деревья, к светлой за ними полосе.

Им повезло, и машина нашлась, и шофер, получив трояк, цыкнул, как давеча Вадик, сказал язвительно:

— Если бы сам не ехал на автовокзал, стояли б дальше, туда ночью десятка, не меньше, трояк у них…

Девочки не ответили, молча сидели на заднем сиденье, и в длинном зеркале отражались два темных лица с блестящими в уличном свете глазами.

На одном из поворотов, когда уже почти приехали, Оля, приваливаясь к Ленкиному плечу, сказала трагическим шепотом:

— Моя сумка. Где сумка моя?

У Ленки заныло под ложечкой. Ее сумка висела на плече, хотя в сторожке у Вадика не было так, и не помнит, когда именно нацепила снова. А вот Олина…

— У тебя там ключи?

Оля покопалась в кармашке куртки, звякнула, помотала головой.

— Тут. А сумка?

— Приехали, — сказал шофер несколько напряженным голосом, — вылазьте давайте.

Подумаешь, гордо подумала Ленка и быстро выбралась из «Волги», пусть не боится, что они попросят его везти обратно, а после еще раз обратно.

Поднимаясь на свой пятый этаж, Оля еще пару раз спрашивала о судьбе своей сумки, и услышав Ленкин невнятный ответ, погружалась в раздумья.

Вволю наковырявшись в замке (Ленка уже примеривалась к ступеням, решив, что спать им сегодня на лестнице) Оля открыла дверь и ворвалась в пустую квартиру. Ленка вошла следом, закрывая и слыша, как подругу тошнит в туалете.

— О-о-о, — Рыбка вышла, качаясь и вытирая лицо дрожащими руками, — вот черт, я не могу. Постелить я.

— Чего?

— Спим, — ответила Рыбка и, дохромав к дивану, рухнула ничком, стряхивая с босых ног стукалки.

— Оля, — Ленка потрясла ее плечо, — а завтра? Твои когда будут?

У нее снова кружилась голова и к горлу подкатывала тошнота, а еще болел живот, надо же пойти в сортир, вспомнила она невнятно, поменять там, всякое, а то протечет же на штаны.

— Ложись уже, — простонала Оля, — вечером они. Та спи уже, Малая, вечно с тобой морока!

— Со мной?

Ленка возмущенно покачалась рядом с диваном, убрела в туалет, что-то там автоматически совершая и ведя со спящей Рыбкой гневный диалог, о том, кто кому еще морока! Вернувшись, ушла к Рыбкиной тахте, взбила подушку, одетая, укуталась в одеяло. И тоже заснула, проваливаясь в черные с желтым пятна, среди которых гремела собачья цепка, ходил Вадик, поддавая ногой мятую миску, плескала зеленая вода, расчерченная решетчатой ржавчиной.

На следующее утро мрачная Ленка болталась в набитом автобусе, морщась от противного вкуса во рту, клонила к плечу голову, гудящую, как пустой казан, и мысленно ругала Олю Рыбку, с сердитым раскаянием понимая, ругать нужно и себя тоже. Это ведь она развела панику и поволокла полусонную подругу из сторожки, забыв прихватить сумку, а свою-то повесила на плечо, не растерялась.

И куда они все едут, раздражалась Ленка, пытаясь удобнее встать между двумя совсем неудобными бабками, одна из которых везла пучок саженцев с царапучими ветками над мешковиной, а другая живой мешок, в котором придушенно клохтали куры. Воскресенье, ясно, что едут с базара, и конечно, по своим весенним домам с огородами, где нужно копать, сажать и разводить этих самых курей.

Больше всего Ленке хотелось вернуться домой, тихо радуясь, что мама не позвонила вечером Рыбке, и не устроила панику из-за того, что до двух ночи трубку никто не брал. Закрыться в своей комнате, съесть сразу две, нет, три таблетки анальгина и упасть, и заснуть.

Но получилось по-другому. Рано утром, часов около восьми зазвенел телефон, Оля, кашляя и стеная, прошлепала в коридор, о чем-то невнятно поговорила и вернулась в комнату, громко разбудив Ленку известием, что предки уже едут, скоро будут, и нужно срочно готовить жрать, — везут сестриных спиногрызов в гости.