Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

— Лен, — умоляюще фокусируя на подруге косящие глаза, спохватилась Оля, — сумка, Лен! Ты поедь, забери, а? у меня же там косметичка, и блокнот, телефоны все! И кошелек там.

— Пустой все равно, — без надежды попробовала защититься Ленка, понимая, все равно придется поехать, — и еще там этот жуткий. Ну как его?

— Стасик! — Оля сморщилась, продирая щеткой волосы, — нет, Толик?

— Владик, — неуверенно сказала Ленка, сидя на тахте и стаскивая вельветки.

Оля подняла перед собой щетку:

— Вадик! Точно! А ты чего штаны снимаешь? Без штанов поедешь?

— Пузо устало. Всю ночь спала с пуговицей, посижу хоть пять минут.

— Всю ночь, — усмехнулась Оля, хватая ватку и резкими движениями протирая лицо лосьоном, — та сколько той ночи, с двух наверное, и вот, до семи, охо-хо, толком и не спамши мы, совсем себя загоняли. Жрать будешь?

Ленка содрогнулась и отказалась.

Теперь жалела, конечно. В зыбком автобусе пахло деревней, потом и куревом. Она совсем укачалась, ее тошнило, но вдруг вспомнила, а если бы не пришли месячные, точно повесилась бы, решив, что это токсикоз. И улыбнулась. Все-таки жизнь не так плоха, особенно весной, особенно когда-то что-то складывается, даже если не все.

Перед воротами яхт-клуба она встала, не решаясь дергать глухую серую створку. Оглянулась на прикрытый деревьями большой пляж. Там сверкала вода, бегали и кричали дети, мелькал мяч, лаяли собачки — воскресенье. А тут, будто вчерашний день застрял и не может выбраться из путаницы весенних веток. Тепло, сонно, вода еле плескает, и за воротами тишина. А вдруг он сменился, этот непонятный Вадик? И там еще кто-то? И вообще, вдруг сумка не там, а они потеряли ее раньше? Уронили на бетонную платформу, когда это… ну…

Ленка снова попыталась вспомнить, как они оказались внутри сторожки. Он их пригласил? Или сами напросились? С них станется… И как они пили самогон? Он их угощал? Или…

— Чего встала? — сказал за спиной мрачный голос, а за воротами резко забрехала собака, будто ее включили, и Ленка вздрогнула, не зная, куда повернуться.

Вадик вышел из-за спины, крутанул серую загогулину ручки, в щели замелькала белая косматая шерсть, загремела цепка, заглушаемая яростным и одновременно угодливым лаем.

— Тихо, Юпитер! — рыкнул Вадик и пес лег мордой на лапы, снизу преданно заглядывая в лицо и мельтеша хвостом.

Ленка открыла рот и не выдержала, расхохоталась. Вадик придержал створку, другой рукой оттаскивая псину за цепь у ошейника.

— Юпитер, — повторила она, входя, осторожно, чтоб не помять рядочки желтых нарциссов вдоль узкой кирпичной дорожки.

— Парни назвали, а так он Шарик, — пояснил Вадик, — внутрь заходь, добро твое там, в задней комнате. Я поклал, чтоб не под ногами.

Ленка неуверенно шагнула к низким ступенечкам крыльца, оглядываясь на Вадика, который что-то делал с юпитеровой цепью. Был Вадик коренаст, в серых широких штанах на коротких кривых ногах, и в старой клетчатой рубахе, под которой светили полоски тельника. Хмурое лицо с медным индейским загаром обрамляли изрядно сальные кудри, черные, сильно битые сединой, такие дурацкие, вроде был он когда-то херувимом, потом запил и состарился. А прическу сберег.

В сторожке на столе, устланном облезлой клеенкой с цветочками, стояла знакомая Ленка эмалированная кружка, и рядом открытая плоская банка с кильками. Но, к ее облегчению, никаких водочных и самогонных бутылок не было, только алюминиевый чайник с помятым боком и затейливо гнутой черной ручкой.

Вадик махнул рукой в сторону табурета и пошел, мелькая обрезанными галошами на шерстяных носках, исчез в открытой двери. Ленка помедлила и села, вытянула ноги, осматриваясь. Голова мутно трещала, и все еще подташнивало, а тут вдобавок пахло старым куревом, и еще эти кильки в банке. С томатом.

— Вот.

Мужчина вышел, неся Олину сумку за длинный ремень, сунул было Ленке, но присмотрелся, цыкнул, дергая коричневым пальцем сломанную кнопку на боковой петле.

— Пять минут погодишь если, заклепаю. У меня тут станок. Тебя звать как? А то вчера — Малая, все Малая. Оно ж не имя.

— Лена.

— А подружку? Шухарная у тебя подружка.

Он снова ушел и только голос раздавался из распахнутой двери, да через поминуты что-то стукнуло, зазвякало и загремело.

— Оля, — Ленка встала и подошла, посмотреть. А со стены на нее смотрела незнакомка, едучи в карете по заснеженным улицам, по уголкам страницы пришпиленная к стене ржавыми кнопками.

Вадик сидел согнувшись, клетки рубахи обтягивали сутулую спину, кудри свешивались на щеки и шею. Локти мерно ходили над точильным бруском, сумка была зажата между серых коленей.