Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

— Леночка, — главврач Вероника Павловна, кажется, даже не удивилась, идя навстречу по пустому глянцевому от свежей краски коридору. Халат распахнут, показывая какое-то с невнятным рисунком летнее платье, оборка на вырезе смялась, вылезая цветными комочками поверх белого воротника. Из растрепанного седого пучка волос выпала шпилька, на которую Вероника сразу же наступила, не замечая. Схватила Ленкину руку, крепко, прижимая к своему крепдешиновому животу.

— Как хорошо. Ему сейчас мама звонить будет, снова. Ты не волнуйся, я сама поговорю. Ты главное, вспоминай, вы куда ходили, с ним? Когда только вдвоем.

Она, не переставая говорить, развернула Ленку и повела в дальний конец коридора, к лестнице.

— Здравствуйте, Вероника Павловна, — сказала Ленка заготовленную фразу, поспевая рядом, с неловко вывернутой рукой, по-прежнему прижатой к расстегнутому халату. И, резко испугавшись, остановилась.

— Что? Он что? Вы про Вальку? А…

— Пойдем, Леночка, некогда.

Бежали вместе, по широким плоским ступеням, крылатые сандалии шлепали по гладкому камню, проскальзывая. А сверху, из раскрытых дверей кабинета дребезжал звонок.

— Але, — закричал кто-то невидимый, с детским голосом, — ага, а щас она, а вона бежит! Вероника Пална! Вам звонят.

Вероника, наконец, отпустила Ленкину руку, но тут же схватила ее за плечо.

— Не уходи. Поняла? Не вздумай даже!

А после ее голос послышался уже из кабинета. Ленка вошла, встала у рядочка стульев, натыканных у белой стены. Голос врача Вероники изменился. Будто не она только что, задыхаясь, бежала по лестнице, и рука на ленкиной ладони заметно дрожала.

— Лариса Ивановна? Да, да конечно. Ну что вы. Как маленькая, право слово. Так. Послушайте, что я скажу, а после подумайте, надо ли волноваться. Вот и славно.

Она повернулась от стола, взглядом показала Ленке, чтоб та села. И Ленка села, стискивая ремень сумки.

— Во-первых, Валечка давно уже самостоятельный мальчик. И я его прекрасно понимаю. Столько лет под неусыпным наблюдением, любому мальчишке это надоест до чертиков. А Валя — вы заметили, как он вырос за полгода? Совсем ведь взрослый, серьезный и ответственный парень. Поверьте мне, Лариса, не пропадают такие парни просто так, в маленьком поселке, где все на виду. Уехал? А даже если уехал. Ну и? Помнится, в июне, была такая же ситуация, она прекрасно разрешилась. Если бы он нынче не оставил записку, я волновалась бы, как и вы. Но я вам читала, написано четко и внятно. Вернется через пару дней. А прошел всего-то один! Да, его почерком. Ну, что мы можем с ними сделать? Поверьте, ни вы, ни я, ни еще кто. Когда вырастают. Лариса, давайте сделаем так. Если сегодня к вечеру он не появится, я сама вам позвоню. Нет, лучше завтра рано утром. И вы приедете. Тут недалеко, да может он, вообще, появится дома, у вас, и будете смеяться над своей паникой. А когда приедете, если вдруг… То мы вместе все спокойно решим. Не вздумайте! Договорились? Вот и ладно. Поверьте, он не станет нас зря волновать, другой бы усвистал без всякой записки. До свидания. Да.

Вероника аккуратно положила трубку. Подняла голову, подхватывая рукой седые прядки и тыкая другой шпильки в прическу.

— Ну? Чего встала, иди сюда, вот садись.

Ленка подошла, села на стул рядом с огромным полированным столом, засыпанным бумагами и журналами в серых обложках.

— Он правда? Записку?

Вероника кивнула, подвинула к ней раскрытый журнал с какими-то записями мелким аккуратным почерком. Поверх написанного лежал листок, и на нем крупно, те самые слова, которые она диктовала в трубку.

«Вероника Павловна, мне надо уехать. На два дня, наверное. Вы не волнуйтесь, пожалуйста. И маме не говорите. Валентин Панч».

— Ну? — требовательно и устало спросила у Ленки, складывая записку по сгибам, — и что мне с вами делать? Снять бы штаны, да надрать жопу, так вырос уже, я и не догоню. Не хотела матери, как и просил, так она как почуяла, позвонила, чтоб к телефону. А наворотить ей вранья? Дальше будет еще хуже, если не дай Бог что.

«Я бы соврала, чтоб не волновалась» подумала Ленка, опуская голову. Но вдруг поняла, нет, уже нет. Вероника права, первая ложь потянет за собой другую, а дальше все запутается.

— Это из-за меня. Что же делать? Я виновата.

— Ты-то причем? Та-ак. Ну-ка, рассказывай.

Она сложила руки на столе, переплетая пальцы. Очки в металлической тонкой оправе строго блеснули стеклами. Ленка подняла голову, чтоб смотреть в глаза. И рассказала про Павлика, про три поцелуя, про Вальку, который стоял и все видел.