Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Вальку она увидела буквально сразу после того, как сделала шаг в глубину заповедника. Он сидел на выступе скалы, длинной и прямой, как стол, нет, скорее, как грубое лезвие топора, которым пытались рассечь воду, и он увяз в ней, ровно и навсегда. Маленькая сгорбленная фигурка на самом краю, согнуты глянцевые коленки, и по коричневым плечам — черные волосы. Такой Маугли, но без волков и вообще, совершенно один, думала Ленка, поспешно спрыгивая, скользя, хватаясь, нащупывая ногой, цепляясь за ветки, снова прыгая. И сейчас ей казалось, по-другому и не могло случиться, как это, она не увидит тропинки, не найдет бухты. Да вот же она. И вот ее Панч.

— Валик! — голос запрыгал, будто он один из осколков скалы, звонкий и крепкий.

— Панч! Я тут!

Она махала уже снизу, торопясь через круглые и острые камни, вдоль яркой воды с белой сверкающей каймой пенки. Поднимала голову, напряженно, до слезы, всматриваясь и хмурясь, но тут же улыбаясь. Фигурка стала совсем черной на фоне светлого неба, и не видно было, смотрит ли. И если да, то как?

Ленке захотелось подвернуть ногу, сесть с размаху, вскрикнуть, чтоб пошевелился. Чтоб знал, нужно спуститься и помочь. Но вместо этого она встала в черной тени скалы, с поднятым к мальчику лицом.

— Валька!

Черный силуэт пошевелился. Поднялась рука, взмахивая ладонью.

— Там стой. Я сейчас спущусь.

Слезы делали мир размытым, дрожащим. Вода смешивалась с вершинами, перетекая в бледную небесную синеву, и по синему, исчезая в черных тенях, приближалась такая же черная против света фигура с волосами, рассыпанными по плечам.

Ленка моргнула, напряженно глядя и сжимая кулаки. Ей было необходимо знать, что он не просто рядом, а улыбается ей. Панч повернулся, становясь почти напротив, солнце высветило загорелое лицо с темными глазами. И сжатые губы. Он был серьезен. И это напугало ее, разворачивая в голове все накопленные страхи. Конечно, кругом виновата, и он имеет полное право стоять рядом без улыбки, глядеть так, будто она совсем чужая. Сейчас скажет, иди туда, откуда пришла, в свою жизнь, куда не захотела меня пускать.

— Валя, — сказала она, собираясь промолчать, и может быть, улыбнуться, сказать о мамином звонке, и уйти. Чтоб больше не мешать ему жить. Вот сейчас, помахать рукой и отступить.

— Валинька. Я все объясню. Ты только. Пожалуйста. Я расскажу. Чтоб ты понял. Да?

Говоря не очень связно, уже понимала, никуда не уйдет, еще чего, взять уйти, эдак красиво. Не выйдет. Пусть узнает все, и пусть знает, что Ленка его любит. Так вот вышло.

Панч поднял тонкую руку, поворачиваясь к сверканию воды.

— Потом. Пошли скорее. Залезешь?

— Куда? — она почти бежала следом, не успевая за быстрыми шагами. Галька гремела, шумела вода, разбиваясь о круглые камни, сверху, с тропы, исступленно звонко пилили цикады, будто терли жестяными боками старые тазы, стараясь, чтоб погромче.

— Подошвы не скользят? Я босиком.

— Нет. Они… нет, нормально.

Он лез вверх по грубым, черным и рыжим валунам, и наклоняясь, подал ей руку. Ленка схватилась и закрыла глаза, сжимая его пальцы. Испуганно открыла снова, ушибаясь голым коленом, и боясь, что Панч заругает ее — неловкую.

— Тихо. Не свались. Сюда ногу.

Он втащил ее на высокий уступ, тот, на котором сидел, когда Ленка увидела его. Сел, не отпуская ее руки. Она почти свалилась рядом, подламывая ногу, повозилась, усаживаясь и по-прежнему крепко держа горячие пальцы. Сердце стукало, повторяя одно и то же. О том, что оказывается, никаких нет непоняток, никаких препятствий, и если надо, она все расскажет, и будет ходить следом, упрашивая понять, и не развернется уйти, чтоб побежал догонять, потому что ей страшно, а вдруг не побежит. Оказывается, вот оно как, если любишь, какая там гордость, какое там — сам должен понять.

— Смотри, — голос прервал беспорядочные мысли, — справа. Видишь?

Ленка поспешно уставилась на край воды, хмурясь от желания сразу увидеть. И повернулась на его смех.

— Что?

— Справа. Лен, я сказал же — справа. Скорее смотри.

Ленка поняла, снова перепутала право и лево, с ней такое бывало, часто. И чтоб никто не знал, на уроках военной подготовки она скрещивала пальцы на правой руке, боясь неправильно повернуться.

В сверкающей воде мелькали острые плавники, выкручивались блестящие мокрым глянцем тела, серые и совсем черные, показывали плоские раздвоенные хвосты и снова исчезали. А потом появлялись ближе, и еще ближе, так что был виден скругленный нос и блик на горошине глаза.