Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

— Поняла, — хрипло сказала Ленка.

Дома в сумке лежал билет, на завтрашнее утро. Пусть он говорит, что хочет. Завтра она уедет. И может быть не вернется.

— Умница. Я всегда знал, что умница, а то бы и не заводился с тобой, не люблю идиоток.

«Как же, не любишь» с беспомощной яростью думала Ленка, вспоминая Ларочку или ту же Семки. Но сейчас главное не возражать, просто дождаться, когда надоест выпендриваться.

— Ты вспомни. Вспомни, родная, с чего началось все! Я тебя где подобрал? Прибежала к фотографу, инвалиду чокнутому, свои сиськи-письки на фото заснять. Так? Я тебя от позора спас, да он бы твоими снимками торговал, вся босота дрочила бы на твою голую жопу. Если бы не я. Потом дал бабла. Так? Потом жила, как хотела. Ты даже ко мне не всегда приходила, ах Сережа, не могу сегодня, ах, мама, ах дома. Я хоть раз что сказал? Нет. Все было мирно. Так нет, тебе понадобилось лизаться с каким-то фраером у меня под балконом. Чтоб вся Керчь на моей голове рога искала?

— Сережа…

— Подожди, Леник, я скажу все, потом решу, слушать тебя или нет.

Больше всего Ленку пугало то, что голос его не менялся. Не звучала в нем обида или злость, Кинг просто задушевно перечислял ее проступки, как такой добрый папа, и не хочет наказывать, но надо наказать…

— Я тогда решил, ладно. Если Ленику мало моего хуя, пусть ебется на два фронта. Есть Димон, получается нормальная шведская семья. Он давно на тебя глаз положил, просил меня да почти сразу, чтоб я тебя отдал, но я берег. Потому что уважал, девонька. Реально, уважал, такой вот я дурак. Даже в том, что мы сейчас со справками этими бегаем, ты виновата, в итоге. Потому что не полез бы Димон на ту прошмандовку, были бы чистые.

— Ты же сказал, это вы. Ты с ней.

Кинг небрежно отмахнулся, снова сунул руку в кармашек джинсов.

— Мало ли сказал. Было так, как я сейчас говорю. И точка. Короче, думал я насчет двух вариантов. Или ты остаешься со мной, как и раньше. Или с нами. Я, ты и Димон. Пожалуй, второй вариант честнее. И чтоб знала, что я не шкурник какой, повторяю, долг прощу. Но никаких выебонов больше не потерплю, поняла? Так что завтра вымойся, надухарись, нарядись, и ко мне. И послезавтра утречком Димка тебя отвезет в Камыш, в третью больницу, я позвоню, сам добазарюсь. Оно же, Леник, когда свое, его надо беречь. Буду беречь.

«Нельзя», ватно думала Ленка, нельзя ему сейчас ничего говорить, надо кивнуть. И пусть завтра ждет.

Кинг наконец замолчал. Поднимая руку, посмотрел на часы, бледно светящие зелеными цифрами по кругу.

— Комары жрут, сволочи. И тебе надо выспаться, котик-дискотик. Сегодня еще помечтай про своего недоебка прыщавого, а уж завтра…

— Я его люблю, — с отчаянием сказала Ленка, делая шаг в сторону, — люблю, и не брошу. Я не приду завтра, Сережа, ну так вот. Получилось. Не могу я.

Замолчала, ожидая крика, ругани или угроз. Но Кинг стоял, не двигаясь, и в полумраке не разглядеть, что выражало красивое породистое лицо.

— Я пойду, — Ленка сделала еще один шаг, к лестнице, по которой они поднялись.

Руки Кинга разошлись и снова опустились.

— Ну что с тобой сделаешь. Такие вот вы упрямые глупые девочки. Иди уже.

Ленка ступила на бетонную ступеньку. Еще на одну. Закусила губу и полетела вниз, боясь оглянуться. Навстречу ей медленно поднимались редкие гуляющие, иногда кто-то обгонял, спеша вниз, пробегали орущие дети, следом испуганно вскрикивали матери.

Поглощенная собой, Ленка почти не заметила группку парней, черными пятнами под фонарем с низко опущенной шеей. Вернее, заметила, но не поняла, что они перестали лениво перекидываться словами, глядя на нее. И резко дернулась, вырывая руку из чьих-то цепких пальцев.

— Стоять, — посоветовал низкий прокуренный голос, — не ломись, как чума, Малая.

— Я, — Ленка дернулась сильнее, но вдруг изо всех сил ударилась лицом о пуговицы на джинсовой рубахе, а плечи свело от обхвативших их рук.

— Тише, ти-ше, — лениво попросил голос, тиская ее и смеясь, когда трепыхалась, — а ну стоять, сказал!

— Юра? — у Ленки подгибались ноги, и сердце заколотилось быстро-быстро, — Юра, пусти.

— Щаз, — ответил Бока, — вот прям щаз. А то что?

— Ничего!

Вокруг заржали парни, подходя ближе.

— Во! — согласился Бока над ее головой, прижимая Ленкино лицо к рубахе, — точно шо ничего. Была ты Кинговой поблядухой, а щас ты ничья. А шо значит? Значит, будешь наша! Я тебя год жду, Малая.

Он отпустил ее голову, и Ленка откинулась, упираясь руками в его грудь, отвернулась. Увидела Кинга, который медленно спускался там, где она недавно бежала. Посмотрел равнодушно, и прошел мимо, мелькая светлыми в полумраке джинсами.