Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Сглатывая пересохшим горлом, пронеслась мимо темных полуразрушенных домов, которые перемежались с запертыми железными воротами. Быстро миновала автовокзал, с облегчением косясь на яркий свет опорного пункта милиции. И нырнула в проход между пятиэтажек, оставляя по правую руку Рыбкин осиротевший дом. Пошла медленнее, глубоко дыша и внимательно вглядываясь в темные провалы между кустов на обочине дороги. Сбоку послышались быстрые уверенные шаги.

— Леник, — сказал Кинг, появляясь из темноты и крепко хватая ее руку, — быстро бегаешь, лапочка.

— Пусти, — Ленка дернулась, закрутилась, пытаясь вытащить руку из его железных пальцев.

Но Кинг обхватил ее, сжимая так, что заболели ребра.

— Куда? Набегалась. Хорошо, я тачку сразу взял. Куда же, думаю, мой Леник поскачет, конечно, домой, к мамочке. Не дергайся, ну. Не ссы, я один.

Он уже вел ее к подъезду, толкал перед собой, не отпуская, и вполголоса говорил сверху, над светлой макушкой.

— Чего рвешься? Договорим, отпущу домой. Ясно? Не зли меня, я что, пацан, за тобой бегать, на тачку бабки бросать? Сказал, не зли!

И он выругался так грязно, что Ленка совсем испугалась. Пошла рядом, молча, в пыльный подъезд с тусклой лампочкой, стояла рядом, пока, крепко держа ее руку, отпирал двери. Встала в маленькой прихожей, а Кинг, заперев дверь и накинув цепочку, толкнул ее в комнату, вошел сам, сдирая цветную рубашку и кидая ее на тахту. Сел, с размаху, под тяжелым телом визгнула пружина. Похлопал рядом по смятой простыне.

— Садись, заяц-побегаец. Ну? И чего рванула? Расскажешь?

— Ты, — дрожащим голосом ответила Ленка, стоя поодаль, — мужик этот. Зачем?

— Какой мужик, — фальшиво удивился Кинг, — а, Васята, что ли? Да я свои дела там решал. Ты при чем?

— Я видела. Вы смотрели.

— О-о-о! Видела она. Смотрели! Ну спросил, что за русалочка со мной, за моим столом. Я сказал, моя девонька, чистая. Не из таких.

Кинг засмеялся, неприятно обнажая десны. Откинулся, опираясь на руки.

— Предлагал за тебя бабок. Немало. Любит чистых. Девочек любит, молоденьких. Бляди, говорит, потасканные надоели. А я…

— Ты что, — Ленка мысленно останавливала себя, но сама же себя и не слушалась, ужасаясь тому, что говорит, и зачем, — ты меня продал, да? Зэку этому. Ты кивал. И он пошел, ко мне. Ты специально меня привел туда? А Бока? Ты знал, да? Что они там, что они меня.

— Ой. Прям, все вокруг тебя вертится, — Кинг продолжал улыбаться, но руки его напряглись, глаза сузились, не отлипая от Ленкиного отчаянного лица.

— Я думала, ты человек. А ты. Скотина ты, ты, ты урод, Сережа. Видеть тебя не могу. Гад. Сволочь ты. Выпусти меня.

— Что? — он встал, медленно, казалось, вырастая и головой заслоняя люстру, так что в комнате потемнело. За открытым окном орали коты, шелестя ветками в кустах. И дальше привычно брехали собаки.

— Ты. Сука малолетняя. Ты кого сейчас назвала? Да я тебя. Сам сейчас. А после будешь сидеть тут, пока я Васяту приведу. И Боку с парнями.

— У себя на хате бардак устроишь? На своей постели? Побрезгуешь. Ты же тоже любишь, чтоб чистенько все!

Ленка кричала, голос звенел так, что у нее самой закладывало уши. Глаза жгло от слез, по щекам, казалось, текли огненные дорожки.

— Заткнись! Истерик мне тут еще!

В два шага оказался рядом, поднялась над ленкиной головой рука.

— Нет! — закричала она изо всех сил, рыдая и падая на колени от удара по скуле, — не заткну-сь. Кричать… Я буду кри…

Голова дернулась от второго удара и Ленка перестала говорить, опустила лицо в трясущиеся ладони и заплакала, навзрыд, судорожно всхлипывая. По правой руке текло липкое, теплое, она повернула ее тыльной стороной, вытирая губу и щеку.

— Блядь, — с отвращением сказал сверху Кинг, — блядь, разбил костяшки. Ни хуя себе. У тебя зубы целы? А ну.

Жесткие пальцы подняли ее подбородок, рука взяла за плечо.

— Не крутись! Губа разбита. Кровищи-то. Вставай. Умыться надо.

Он поднял ее за плечи, потащил в ванную.

— Пусти, — проплакала Ленка.

— Та пойдешь щас, — огрызнулся Кинг, — кровь надо остановить, ты мне всю хату загадишь кровищей. Ну? Успокоилась?

Нагибая ее над раковиной, набирал в ладонь холодную воду, плескал, сгибался сам, разглядывая, а Ленка закрывала глаза — не видеть его лица. Внутри все тряслось, слезы стояли в горле, хотелось выть, упав на кафель, но Ленка боялась, что ударит еще, разобьет лицо в кашу.

Кинг сдернул с крючка полотенце. Пошарил на полке, доставая белый рулончик и какие-то пузырьки. Намочил кусок ваты.