Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

— Ты сильно ругаешь. Оль. Сейчас ругаешь, а потом передумаешь, да? И всю жизнь себе испортишь.

Оля усмехнулась, уже сама наливая себе в чашку вино.

— Зорик приходил. Звонил сперва, бекал там что-то. Выяснял, что я знаю. А мне ж Натаха уже. Ну я говорю, приходи, расскажешь. Так он знаешь мне что проплел? Ты если любишь, ты теперь его ждать должна! Вот говорит вам проверка, тебе и Лильке. Кто, значит, больше любит, тот с Ганей останется.

— Чего? — Ленка возмутилась и покачнулась, цепляясь за Олину руку, — а может ему в рот плюнуть, ты не спросила? Тоже мне, психолог недорезанный.

— Спросила, конечно. Ты меня совсем за дуру держишь? Так и спросила, может, мне его Ганечке еще ноги мыть и юшку пить? Да пошел он, козлина дебильная!

Ленка с нежностью смотрела на пылающие щеки и сощуренные глаза.

— Рыбочка… я тебя люблю. Вот это мне проверка, поняла? Я думала, ты как раз и будешь, Гане. Ноги. А ты герой. И молодец. Вот ты бы мою маму научила. А то вечно, ой Лена, мне снова сказала соседка, что ты должна то и это! А ну быстро делай!

— Малая, причем тут соседка? Ты напилась, что ли? Не жрала с утра?

— Нет. Я тебе позвонила. Не евши.

— У меня борщ, — решила Оля, вставая и нервно отряхивая бока, — пошли обратно.

— Сядь, — Ленка потянула цветастый подол, — сядь и давай поклянемся, Рыбочка, что никакие Зорики нас на понт не возьмут! И никакие Гани!

— И никакие Кинги, Малая, — добавила Оля, валясь рядом и вытягивая ноги, — а то знаю я тебя. Меня на понт, а тебя на жалость. Ах, он бедный, ах, простудил яйцы, надо срочно ухаживать.

— Оля, что ты мелешь? Какие яйцы?

— Такие! Да если мужики поймут, что можно задохликом прикинуться и ты сразу спасать побежишь, таблетками кормить и горчичники ставить, так они тебе всю шею просидят! Думаешь, Кинг не врубает, что ты у нас такая сестра милосердия?

— Я? — Ленка покраснела, чувствуя, как горят уши и щеки, — вот блин, я и не думала.

— А ты думай, — Оля помахала тонким пальцем, — ду-май! И я буду. И клянусь, что Ганя меня не раскрутит, и Зорик засранец. А ты поклянись, что Кинг! Ты чего ржешь? Не, у меня горе, а она снова!

Ленка умолкла, вытирая выступающую слезу. Она совсем было собралась рассказать Рыбке про Валика Панча. У которого астма. И которому она таскала в сумке таблетки и бутылку с водой — запивать. Придется рассказать потом. Тем более, Олины проблемы куда трагичнее, а Ленке еще, оказывается, повезло. Валик не просто человек, он ее ангел, и даже если случится с ними двумя какой-то кошмар, то она твердо знает — ему будет верить, всегда и во всем.

Кинг позвонил Ленке еще через день. Она работала и время от времени переругивалась с мамой, стараясь не очень злиться. Алла Дмитриевна полагала, что если дочь сидит дома, тихо ковыряясь за столом с обрезками кожи, шилом и нитками, то самое время ей вынести мусор, замочить белье и подмести, наконец, комнаты, перебрать захламленные книжные полки и много чего еще.

Устав спорить, Ленка поднялась, стряхивая с коленей обрезки и нитки, вышла в коридор, намереваясь позвонить Рыбке. И телефон сам зазвонил под ее рукой.

— Леник, — вкусным баритоном выжидательно сказал Кинг в ответ на ее обрадованное «але», обращенное к Рыбке, — о, мой ленник польского короля, горда шляхетна пропаща полька. Ты чего замолчала-то? Не скучаешь?

— Я… — Ленка замолчала, собираясь с мыслями. Как ни странно, Кинг совершенно вылетел у нее из головы, и после разговора с Рыбкой она ни разу не вспомнила о нем, вернее, подумала мельком с облегчением, оказывается, он крутит там с новыми девицами, вот и отлично.

— Ты, ты, — согласился голос в трубке, — короче, маленькая, ноги в руки, вечер нынче наш. Море, мидии, мангал, шашлычок, купание при луне, все по-взрослому. Пора начинать большую жизнь.

— Сережа, я не могу. Извини.

— Я украл тебя с выпускного, — Кинг явно не очень ее слушал, и не собирался слушать, так ей показалось, — а значит, я твой провожатый во взрослую жизнь, котик-дискотик. Кстати, можем сперва зарулить на биржу, попляшете, оторветесь. В шесть у кургана, поняла? С Димоном едет Томочка, ага, ты не знаешь Томочку, познакомитесь, охеренная красотка, баскетболистка, ноги по километру каждая, прикинь, она почти с меня ростом.

— Сережа. Я не могу. — Ленка, понижая голос, закрыла трубку ладонью, — ну ты понимаешь, на море я не могу сейчас.

— Кому мешают твои праздники? — удивился Кинг, — в первый раз, что ли, замужем? Кроме обычного секса есть еще всякие приятные извращения. И ты их умеешь. Что замолчала? О, майн готт, я сказал и кое-что испытал, вспоминая. Ты на меня так действуешь, цени.