Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Ленка послушно кивала и снова занималась котиками и щенками, тихонько думая о том, что вовсе и не похожи, тем более, один из бегущих — точно пацан, а не сестричка. И андел, с высоты своих пяти лет, она уже знала, называется — ангел, и их не бывает.

— Оказалось, вот он ты.

— Что?

Ленка махнула рукой, стесняясь мыслей и внезапных слез, да что за ерунда, ну он же рядом будет совсем!

— Ничего, Валька. Ты главное, смотри там, не смей болеть и перерастай срочно свою астму. А то, вдруг тебя снова в какой-то Артем за пять тыщ километров. Со мной что будет?

— Внимание пассажирам с билетами на тринадцать тридцать, Керчь-Феодосия, — невнятно заговорило под высоким потолком и над пальмой заметались ласточки, — начинается посадка, третья платформа. Внимание…

Оказалось, недоделанные вещи временами — это очень хорошо. Сандалики с непришитыми пряжками спасли Ленку от необходимости плакать, она это случайно поняла. Когда наутро проснулась, после сна, в котором была рыбой, и не умела нырнуть, и выплыть к солнцу за серебряной пленкой воды не могла, стала задыхаться, напрягая жабры, села в постели, сглатывая, морщась и хватая себя за виски ладонями… Огляделась и поняла, что дышать по-прежнему нечем, его нет, уехал, надо как-то жить дальше, и дело не в том, что нет воздуха, она умрет без Валика Панча, не тургеневская барышня и не рыба из сна, не умрет. Но жизнь стала, как та вода во сне — нет дна и нет верха, и в стороны одна сверкающая равнодушная муть. И надо бы плыть, а некуда, да и незачем. В висках давило, а глаза были мокрыми, и Ленка испугалась, что теперь так и будет, один взгляд или одна мысль, и сразу слезы. Но наискосок от дивана в ворохе вещей на продавленном старом кресле лежали новые сандалии, блестел ремешок, упадая к полу, будто его натерли вишневым соком. И Ленка, поправляя волосы, поняла, их надо обязательно доделать. Это не просто. Много всяких мелочей: подобрать пряжечки, то есть пройти по магазинам, и скорее всего их там нет, а значит надо заглянуть в комиссионные, там бывают старые вещи, совсем за копейки, а еще поехать к Вадику, а еще к дяде Виктору попроситься в гараж, перебрать мелкий хлам в деревянных ящиках. В далеком детсадовском детстве любимым занятием Ленки было рыться в тех пыльных ящиках, вытаскивая болты, шурупы, всякие скобочки, ржавые замки, крючки с наверченными на них медными проволоками. Раскладывать, рассматривая. А дядя Виктор с папой сидели у входа, наливая из трехлитровой банки пиво в мутные захватанные стаканы, чистили вяленую рыбу и смеялись, что-то рассказывая. Мама после сердилась, выкидывая из карманов Ленкиных платьев тяжелые ржавые подарки.

Потом их надо почистить, и чтоб не железные, а то испортят кожу, так Вадик сказал. Сделать правильные дырочки, подобрать хорошие нитки, толстые и нужного цвета. Их надо вощить, Вадик ей подарил кусок настоящего воска, тяжелый, полупрозрачный, с глубокой бороздкой, в которую надо вкладывать нитку и таскать туда-сюда.

И не торопясь, двумя большими иглами, втыкая их навстречу друг другу и затягивая каждый стежок, пришить, а после аккуратно простучать маленьким молотком с круглым бойком, который не оставляет на коже следов.

Вытирая глаза, Ленка обрадовалась количеству работы. Успокоилась, даже немного испуганная, а вдруг не успеет за неделю. Они договорились, что Валик позвонит, когда она дома, и расскажет, что у него и как. Может быть, получится поехать к нему, пока еще не сходила в ателье, как обещала маме.

Расчесав волосы, Ленка осмотрела припухшие глаза, провела руками по бокам и бедрам. Решила, нужно срочно похудеть, и обрадовалась, что появилось еще одно важное дело, которое требует времени. Неделя пролетит. Если поставить себе цель доделать сандали и скинуть два кило. А после, если понадобится, она придумает что-то еще.

Обдумывая все, уже набирала номер. Есть еще Рыбка, ей надо обязательно рассказать про Семачки, посоветоваться. Конечно, Викочка не ясельный ребенок, и уже сама решает свои дела, но все же зря она бегает к Кингу, мозгов у нее не сильно много, и вдруг он ее обидит. Викочка в разговорах с подругами часто с презрительным видом помалкивала, а после авторитетным тоном высказывала, с точки зрения Ленки и Оли, кромешную чушь, типа народного «бьет, значит, любит», «тот не мужчина, что в дом не несет». Они привыкли над семачкиными мировоззрениями подшучивать, но сейчас Ленке стало зябко, когда она вспомнила пристальный Викочкин взгляд, и каким тоном та разговаривала в последний раз.